Остались одни. Единственный вид людей на земле

Год прошёл. Пришла прошла возвращаться в мир древних людей)). В том году экскурсию организовывал Дэвид Райх, с книгой "Кто мы и как сюда попали". Райх основное внимание уделил приключениям человечества после исхода из Африки. О многочисленных миграциях и вполне ещё заметных в ДНК современных людей следов скрещивания с архаичными людьми Евразии: неандертальцами и денисовцами.

Крис Стрингер копает глубже) и для начала рассказывает как развивались представления об эволюции человека. Дойдя до современных взглядов он останавливается, что бы внимательнее рассмотреть что такое "человек современного типа" и чем отличается от архаичных людей.

Книга освещает период до исхода из Африки и первые тысячелетия после него. Время, когда человечество было разнообразно и состояло из нескольких близких, но все же отличающихся видов. Опять речь идет, и о денисовцах, и о неандертальцах. К ним автор добавляет пока не названных архаичных людей Африки. И с оговорками предполагает, что они просуществовали едва ли, не до уже исторических времён, оставив свой след в геноме африканского населения.

Показалось интересным утверждение автора, что эволюцию человека подстëгивали вовсе не неприятности и злоключения, а времена благоденствия, когда численность людей увеличивалась, контакты разных групп приводили к конкуренции и усиленному накоплению знаний, умений и навыков. И напротив если какая либо популяция оказывалась в изоляции, в случае ухудшения внешних условий наблюдалась утрата накопленных знаний.

Пример подобного развития событий: тасманийцы и ряд культур Африки, которые вроде бы имеют признаки поведения современного человека, но растворяются и не имеют приемников.

Стрингер так же пытается увидеть следы культуры у неандертальцев. Но исходя из меньшей численности этого вида людей, и невозможности аккумулировать новшества в том же объеме, что и наши предки, признаёт, все печально.

Итого: познавательная книга, рассказывающая о современных представлениях науки об очень древних временах. Археология, на стыке с криминалистикой и медициной.

П.с.: листаю старый "нельзя-грамм" переношу отзывы)

Занятно, что британским названием книги было ‘The Origin of Our Species’, а американским - ‘Lone Survivors: How We Came to Be the Only Humans on Earth’. При переводе на русский со всей очевидностью выбрали американский вариант. Но почему?

Книга интересна в двух аспектах. Автор, хоть и пытается несколько раз свернуть на проторенную другими авторами дорожку «я и ископаемые», сдерживает себя и пытается связно изложить свою концепцию происхождения ЧСА (человека современной анатомии). И тут скрывается вторая прелесть – изложение более-менее связное, но на английском книга вышла аж в 2012, успев с тех пор существенно устареть, что, в свою очередь, дает возможность некоторые авторские положения проверить, как со стороны встраивания в его концепцию новых ископаемых, так и со стороны генетических экзерсисов.

Автор кичится тем, что он был одним из авторов концепции «из Африки» или «в основном из Африки». В западной среде палеоантропологов, оказывается, до 90-х шла жаркая полемика о прародине человека. Бились между собой варианты единого вида homo sapiens, представленного подвидами человека прямоходящего, гейдельбержцами, неандертальцами и кроманьонцами, которые расселялись по Евразии, размежевывались, сливались и в итоге дали нас свами, и второго подхода, согласно которому все, кроме ЧСА, вымерли, не дав нам никакой примеси.

После подключения генетики с ее мтДНК, митохондриальной Евой и прочими выкрутасами вариант «из Африки» стал доминирующим, несмотря на яростное сопротивление ретроградных мультирегионалистов. Нет примесей, говорила ранняя генетика, все, кто был, вымерли, не внеся ничего. Но победа оказалась ранней и неокончательной, ведь потом вскрылись нюансы. Такие как примесь денисовцев у азиатов, проценты ДНК от неандертальцев у европейцев и азиатов и всякие инсинуации о других нераспознанных долях. Автор с некоторой меланхолией и самооправданием наблюдает за тем, как его пуристская концепция рушится, вставляет костыли объяснений и делает вид, что концепция «из Африки» устояла, ведь мультирегионализм в том чистом виде, как его подавали до 90-х, всё равно хуже.

Еще ироничнее эта попытка спасти все вводом эпициклов выглядит при рассказе о происхождении собственно ЧСА в Африке. Тут последние находки костей и окаменелостей, сочетающих разные признаки ЧСА, совершенно запутали исследователей. Поэтому Крис возрождает мультирегионализм, но не в виде примесей неафриканских популяций homo, а в виде панафриканизма – ЧСА сложился из мозаики признаков разных африканских популяций, а затем покорил Евразию.

Легкая ирония последних абзацев на мой взгляд уместна – она в который раз призвана показать, что крайние позиции в науке полезны как эвристический инструмент, но чаще всего обе противоборствующие концепции несут рациональное зерно, которое помогает объяснить недостатки и сбои враждебной концепции. В остальном очевидно, что автор действительно был на верной стороне в широком споре, современные открытия усложнили и дополнили концепцию «из Африки», но не отменили ее невероятный познавательный заряд.

Но был в рассказе Стрингера момент, который показался мне значащим больше, чем те копья, что сломаны за последние десятилетия в спорах о нашей прародине. В рассказе об африканских культурах до похода в Европу автор пишет, что относительная современность (продвинутые технологии, разные украшения, некоторые следы похоронных обрядов) несколько раз возникала, а потом пропадала. Автор связывает это с недостаточностью плотности населения, мол, традиция обрывалась, и только после достижения определенного рубежа находки, изобретения и опыт перестали теряться, начав ту лавину прогресса, на гребне которой мы все еще несемся. Но я подумал, что всё это я уже встречал. И в рассказе об иных попытках жизни стать многоклеточной (эдиакарская биота как самый яркий образчик), и в спорах о «модерности» или «немодерности» Советского Союза. Что-то пытается начаться, вроде бы даже начинается, но не запускает самоподдерживающийся рост, опадает, вымирает, но затем что-то заставляет сделать еще одну попытку на новом витке спирали. Интересно, интересно.

Новая, причем толстая книга про эволюцию человека вызывает вопрос: зачем она нужна? Ведь рядом с ней на полках книжных магазинов выстроились в ряд двухтомники С. Дробышевского и А. Маркова, стопки отдельных книг, в том числе блестящих. Какие достоинства новой книги могут оправдать ее существование?

Во-первых, она хорошо написана и не уступит признанным образцам научно-популярной литературы. Во-вторых, точность информации в ней, пожалуй, безукоризненная. Другого и не ждешь: автор книги Крис Стрингер — крупный британский антрополог, в научном табеле о рангах он что-то вроде генерала от антропологии.

В книге три основные мысли: Африка была колыбелью нашего рода и вида; род Homo за миллионы лет разделился на несколько видов, которые вымерли все, кроме Homo sapiens; между неандертальцами и сапиенсами были заметные различия.

Вокруг этих тем выстраиваются остальные, вполне традиционные: возникновение речи и искусства, быт древнего человека, увеличение объема мозга, методы изучения и датировки ископаемых остатков, текущая и будущая эволюции человека (по Стрингеру, эволюция не остановилась, напротив — набирает обороты).

Стрингер не пытается скрыть секрет Полишинеля. Он честно показывает, что мы очень мало знаем об эволюции человека, более того, многих принципиальных вещей вообще никогда не узнаем. «Насколько мы еще далеки от ясной целостной картины, мы к ней даже не приблизились», — пишет он. Это здравая оценка, причем не пессимиста и агностика, а оптимиста. Признав его правоту, начинаешь восхищаться тем, что уже удалось узнать и понять, несмотря ни на что.