Книга Памяти 13-й ДНО
Запись ополченцев в 13-ю Ростокинскую дивизию народного ополчения. Кадр из документального фильма Романа Кармена. 3 июля 1941 года
Вторая книга по теме 140-й стрелковой дивизии второго формирования, и если первая 13 Ростокинская дивизия была о недолгих боевых действиях дивизии в октябре 1941-го, то вот этот солидный томик на 750 страниц представляет собой документальный сборник по личному составу дивизии: ФИО, личные данные, фотография, свидетельства выживших, письма с фронта, воспоминания родственников. Всего несколько сотен персональных страничек из найденных поисковиками четырех тысяч имен. Из всех имен в списке в конце книги персонально упомянуты 3080, что при укомплектованности дивизии в 11 тысяч человек наглядно показывает уровень документации на уровне ополченческих соединений попавших под каток "Тайфуна".
Как и многое другое в Великой Отечественной, формирование ополчения запускалось "сверху" для поддержки стремлений "снизу", и было направлено на расширение призывного контингента в условиях катастрофы лета 1941-го. 2 июля 1941-го года Военный совет МВО в составе Берии, Щербакова и Артемьева выпустил постановление о мобилизации 200 тысяч москвичей и 70 тысяч подмосквичей в народное ополчение на добровольных началах. Потом призывы по предприятиям и учреждениям, для кого-то понадобились личные беседы - и добровольцев набрали куда больше запланированного. Были и отказники, их по воспоминаниям, презирали после войны. Но формирование собственно 13-й ДНО было весьма стихийным, с единицами собственно кадровых военных. В книге больлше всего упоминаний о работников завода "Калибр", сотрудников ВСХВ (позже ВДНХ), и как не странно, преподавателей ВГИКа вплоть до декана, много просто артистов, принцип формирования был все же территориальным, а не ведомственным. Начштаба Мусатов С.С. рассказывал о первых днях, что они "на глаз" назначали командиров вплоть до полка после первого собеседования и просмотра учетно-воинских данных, потом приходил более подходящий с точки зрения командования, и его назначали новым комбатом, посылая вслед старому, который становился его замом. В итоге, потом почти всех опять разжаловали, а на должности от взводного прислали либо свежевыпущенных лейтенантов, либо вылечившихся раненых. Желание защищать Родину было так велико, что в дивизию особо не разбираясь принимали всех, независимо от состояния здоровья, но когда после первого же марша умер сердечник, а куча народа отстало на марше или натерло ноги с непривычки, устроили тотальное освидетельствование и всех явно непригодных отослали в тыл. Потом отослали всех несовершеннолетних - а отец-ополченец и его сын были обычным явлением. Кто-то умолял оставить его, в итоге из 200 подростков примерно полсотни остались связными или медсестрами. Потом отослали всех студентов курсов выше первого - но уже не в тыл, а в военные училища.
Вооружение дивизии поначалу было жутко разнородным и в целом практически исключало участие в боевых действиях дольше пары дней. В рамках одного батальона на вооружении были старые немецкие, австрийские и французские винтовки, в воспоминаниях фигурировали польские карабины. Один из ополченцев описывает приключения с новым, из смазки бельгийским пулеметом, что-то "максимо"-подобное с водяным охлаждением, по описанию я так не смог сопоставить с конкретной моделью, скорее всего спутана страна производства. Патроны в ленту буквально забивали поленом, и как не странно, машинка работала бесперебойно. Ополченцы даже разыскали склад подбитых танкеток и Т-26, отремонтировали их на "Калибре", но импровизированный танковый батальон погиб в первом же бою. Потом, в сентябре, все разношерстное вооружение заменили на отечественное, ополченцы упоминают и трехлинейки, и СВТ и автоматы. В целом, после формирования у дивизии был примерно месяц на учебу и овладение вооружением, с этой точки зрения она не отличается особо от таких же пожарных формирований лета 1941-го, а за счет повышенного количества зрелых, грамотных городских и мотивированных людей в чем-то превосходит формирования из преимущественно сельского населения.
Пронзительные письма, много которых дано в качестве единственного воспоминания о человеке. Ополченцы жалуются на перебои с питанием и что вынуждены покупать еду у местных жителей, поэтому просят прислать денег, обычно 20-30 рублей. Сетуют на проблемы с бумагой для писем и конвертами, отсутствие бритв, теплых рубашек и прочих бытовых мелочей. Как не странно, во многих воспоминаниях есть слова, что поначалу дивизия создавалась для тыловой охраны, и что про попадание на передовую даже не думали. Поначалу 140-ю СД и не собирались отправлять непосредственно на фронт, она стояла на тыловом рубеже, но внезапность немецкого прорыва вывела ее прямо на северную клешню Вяземского котла. Будь она севернее - просто бы отступала, а тут попала в окружение. Обычная трагическая история той войны, когда самое тяжелое иногда выпадает на долю людей, и не предполагавших пару месяцев назад о такой судьбе. Одновременно выяснил для себя интересный факт. Вот что писал связист П.Г. Васильев, ушедший в ополчение не смотря на минус 14 диоптриев в очках:
"Вскоре неожиданно стало звучать (и это неоднократно повторялось) кощунственное, пародийное, издевательское церковное песнопение. Откуда оно взялось? Зачем? Выяснилось, что 22 июня после обедни в Елоховском патриаршем Богоявленском соборе было объявлено, что будет молебен о даровании победы Красной Армии. Молебен служил соборный Патриарх Московский и Всея Руси Сергий. Редакция журнала «Безбожник» от большого ума решила отреагировать на это событие и в очередном номере поместила карикатуру. Цензор, к которому был направлен журнал, схватился за голову и побежал в Центральный Комитет партии. Последовало решение: номер журнала конфисковать. Редакции же рекомендовать в полном составе вступить в Народное ополчение. Она была направлена в первый полк нашей 13-й стрелковой дивизии. Давнюю привычку заниматься кощунственными церковными песнопениями искоренить, к сожалению, не пытались. Солдаты соседних подразделений вначале недоумевали, услышав это пение, удивлялись, затем привыкли. Озорники же с постоянством, достойным лучшего применения, упорно кощунствовали."
Вот, оказывается, куда редакцию главной атеистической газеты сплавили, внезапное исчезновение признаков деятельности Союза воинствующих безбожников часто упоминали в воспоминаниях о начале войны. Один из этих редакционных работников выжил и после войны продолжал заниматься научным атеизмом. Сама же книга является главным памятником погибшей дивизии. Такие издания должны быть по каждой части.
22 понравилось
