Переосмысливая Генриха
Первое, что хочется отметить. Работа Рональда Лава с высокой вероятностью придётся по вкусу тем, кто интересуется личностью Генриха IV, первого французского короля из династии Бурбонов, и не хотел бы в энный раз столкнуться с перечислением заезженных анекдотов. В процессе своего анализа автор дезавуирует некоторые клише. При этом он часто опирается на известные документальные свидетельства.
Второе, это не биография короля. Исследуются религиозные и политические взгляды первого Бурбона. Автор поставил своей задачей ответить на вопрос, насколько крепкими были религиозные убеждения Генриха и как они преломлялись в лучах, освещающих политический ландшафт. Вердикт автора, с которым сегодня согласны многие историки (cf. М. Гринграсс, М. Холт, Д. Крузе, Н. Сазерленд) - Генрих не был оппортунистом, тем более в том, что касалось вопроса спасения души. Сложный и противоречивый опыт даст пищу для сплетен, но также поможет основателю новой династии на французском троне решить, пусть с оговорками и издержками, насущные проблемы, а именно установить гражданский мир в разделённом на два лагеря королевстве. Как известно, то была эпоха, так красочно и далеко не всегда правдоподобно описанная во множестве романов, когда выстрелы полемической артиллерии быстро сменялись реальными выстрелами из орудий. Да, некоторые вещи остаются неизменными в своей сущности сквозь века... Подробнее о французских религиозных войнах я писала здесь.
Автор наводит фокус на детство и юные годы будущего монарха. Они сыграли важную роль в формировании мировоззрения и жизненных приоритетов будущего короля Франции и Наварры. Лав полагает, что главной фигурой, ответственной за этот процесс, была Жанна д’Альбре, мать Генриха. Роль отца, Антуана де Бурбона, сведена к минимуму. Согласно историку, матери удалось передать сыну свою протестантскую веру и свою уверенность в незыблемости монархического принципа и его божественной природе. Французская корона передаётся строго по мужской линии. Это значит, что её сын, принц крови, стоит первым в очереди на престол, в случае пресечения династии Валуа (речь идёт о сыновьях Екатерины Медичи и Генриха II). Два опорных стержня, которые автор обозначает как кровь и религия, спустя время начнут конфликтовать и омрачать совесть Генриха.
Генрих, унаследовав французский трон после трагической смерти Генриха III, долго оттягивал принятие решения о переходе в католичество, которое далось ему, очевидно, тяжело. Лав полагает, что король смог уладить конфликт с собственной совестью и в итоге поставить государственный интерес выше личных убеждений. Нельзя не отметить, что личное и политическое настолько тесно переплеталось в жизни особ королевских кровей той поры, что иногда лучше даже не пытаться отделить одно от другого.
Генрих IV известен как монарх, наделивший религиозное меньшинство (протестантов) ограниченными гражданскими правами. Это нельзя считать обычным для эпохи, где доминировал принцип «чья власть - того и вера» (cuius regio, eius religio). Сравнительно толерантное отношение Генриха к вопросам религии отмечает большинство авторов. Однако они нередко допускают обобщение и утверждают, что будущий монарх уже с ранней юности делал мало различий между представителями двух конфессий. Лав убеждён, что реальность сложнее. Скорее всего, юный Генрих был вполне типичным кальвинистом, таким, каким его хотела видеть мать. Хотя он никогда не был склонен к религиозному догматизму, нет свидетельств, что юный принц выделялся большей, по сравнению со своим протестантским окружением, терпимостью по отношению к католицизму. Многое изменится после Варфоломеевской ночи - события, которое один британский историк XIX века назвал «ответственным» за французскую революцию. По его мнению, тогда впервые была по-настоящему поколеблена глубинная вера народа в «доброго» короля. Эта трагедия станет поворотным моментом в жизни молодого и неопытного короля Наварры, только недавно потерявшего мать и унаследовавшего трон её маленького королевства, вклинившегося между Францией и Испанией. Лав подчёркивает, каким травмирующим был этот опыт для Генриха. Угроза жизни и несколько лет унизительного плена при дворе Валуа, вероятно, заставили короля Наваррского пересмотреть часть своих прежних взглядов. Согласно автору, именно этот эпизод, тяжелый в личном плане, привёл Генриха к пониманию, что непоколебимость в вопросах религии ведёт в тупик. Пережив Варфоломеевскую резню, во время которой были убиты многие из его ближайшего окружения, Генрих убедился, что религиозная нетерпимость мешает при руководстве государством. Лидер должен уметь быть «над схваткой», если он хочет быть признан большинством. Даже для монарха, который унаследовал трон по крови и верит, что корона дарована Богом, важна легитимность в глазах своих подданных. Таким образом, 1572 - 1576 годы, проведённые в плену при дворе Валуа, преподнесли Генриху один из ключевых политических уроков и, вероятно, сделали его терпимее в конфессиональном плане. Внутренние противоречия будут, насколько возможно, преодолены к 1593 году, когда король перейдёт в католичество и будет вскоре коронован. Генрих понимал, что на кону стоит сохранение государства как такового.
By converting in 1593 he [Henri] obviously accepted, as we too must accept, that certain duties were expected of a prince in his place and time, duties he had received with his crown from God.
141 понравилось
