«Маклай — человек большой-большой»
В сентябре 1871 года, то есть ровно 150 лет назад, Николай Миклухо-Маклай высадился на берег Новой Гвинеи и был оставлен там с двумя слугами, один из которых вскоре умер.
Человек высокой внутренней культуры, он очень быстро смог завоевать уважение и даже почитание туземцев, всего за год освоил их диалекты, изучил обычаи, провел антропологические изыскания, сделал множество записей и зарисовок.
Но как ему все это удалось?
Маклай — «тамо билен» (человек хороший)
Исследователь считал нетактичным навязывать свое присутствие, старался всегда отвечать подарками на подарки. Думаю, его с радостью приняли бы в любом обществе в любой точке Земли. Вежливость и уважение свободы личности диктовали ему не вполне обычное поведение. Другими словами, он просто обезоруживал незлобием и бескорыстием. Чтобы пояснить, о чем это я, приведу пример.
Миклухо-Маклай: Куда ты, тропинка, меня привела? В этой деревне обо мне и не слыхали!
Папуасы: Прячут детей и женщин, собираются в кучу, наставляют на непрошенного гостя копья.
Миклухо-Маклай: Как-то неловко получилось. Зачем я явился сюда стеснять этих людей и отвлекать их от дел насущных?
Папуасы: Берут пришельца в кольцо, размахивая копьями.
Миклухо-Маклай: Да, хорошо, что я не взял револьвер, а то мог бы кого-то задеть... Что-то спать хочется. Почему бы не лечь прямо здесь?
Папуасы: Наблюдают развязывание шнурков и снятие ботинок, удивляются носкам, выставляют караул у крепко спящего Маклая.
Некоторые их угрожавших копьями были похожи на этого туземца.
Оружие у него было, но он долго (более шести недель) не показывал его.
«Не желая стеснять их, я предупреждал свистком о моем присутствии, чтобы показать, что я не подкрадываюсь и не стараюсь подсмотреть их образ жизни. Я много раз замечал, что туземцам очень нравится мой образ действий. Они видели, что я поступаю с ними открыто и не желаю видеть больше, чем они хотят мне показать».
Дневниковые записи насыщены событиями, но вместе с тем книга полна тонкого юмора, так что во время чтения улыбаешься и даже смеешься. Добродушные подколы, какие бывают в дружных семьях, встречаются в тексте очень часто.
Например, смеялась в голос, когда он заставил папуасов произвести сложные (для них) математические подсчеты, вынудив считать, (а они действовали подобно коллективным счетам), резаные бумажки. А потом Маклай их обескуражил, заявив, что каждая бумажка означает два дня.
Забавные сцены были и с зеркалами, которые очень ценились туземцами, так как они тут же начинали разглядывать свои физиономии и выщипывать лишние (по их мнению) волосы.
В целом вышла добрая, забавная и интересная книга, и это только благодаря автору. Веди он себя иначе, она бы до нас не дошла.
«Еме-ме!»
Появившись среди папуасов осенью, уже весной Маклай записал:
«они настолько привыкли ко мне и настолько убеждены, что я им не причиню никакого вреда, что я перестал стесняться относительно употребления огнестрельного оружия. Хожу почти каждое утро в лес за свежей провизией».
Разумеется, путешествие длиной в год потребовало напряжения всех сил ученого, которого преследовали приступы лихорадки, пароксизмы. Он находился в тяжелых бытовых условиях, перенести которые с таким благодушием дано не каждому.
Еле-еле продвигалось изучение языка. Ведь письменной традиции у дикарей не было, не обреталось помощи в виде книги, и, хотя Маклай уже знал несколько языков индоевропейской группы, это никак не способствовало раздобыть сложную, не бытовую, лексику.
Например, он так и не смог понять, что означают крики «еме-ме», которыми его провожают.
«Ай»
О процессе изучения языка туземцев с нуля думаю написать историю, а тут отмечу, что было занятно узнать про «ай» (музыку и музыкальные инструменты), которая у папуасов доступна только мужчинам.
«Передавая мне длинный бамбук, туземец сказал, чтобы я не показывал «ай» женщинам и детям, что это для них может быть худо. Свои инструменты они хранят втайне от женщин и детей и занимаются музыкой всегда вне деревни».
Похоже, духовые инструменты типа дудочки или флейты, из любого растения с полостью, изобретаются первыми. Ударные — следующие. А вот до струнных и щипковых додумываются далеко не сразу и не все.
В общем, интересное вышло чтение. Всем любознательным очень советую.
И, подводя итог, не могу еще раз не подчеркнуть бескорыстие этого великого человека, который находился в постоянной опасности ради науки, и которого помнят в Папуа-Новой Гвинее до сих пор.
Единственное, о чем Николай Николаевич попросил у курировавшего экпедицию в. кн. Константина Николаевича: «Я был бы очень благодарен, если бы русское военное судно зашло через год или несколько лет в то место берега Новой Гвинеи, где я останусь, с тем, чтобы, если меня не будет в живых, мои рукописи в цилиндрах были вырыты и пересланы Русскому географическому обществу».
Но он выжил, и когда стало ясно, что клипер «Изумруд» увозит Маклая, туземцы впали чуть не в отчаяние. «Когда пришлось расставаться с любимым белым человеком, — вспоминал об этом один из морских офицеров, — дикари выразили сильнейшее сожаление. Они просили Маклая остаться; предлагали ему за это выстроить дом, где угодно, дать в жены любую красавицу без всякой платы... Порешили на том, что он уедет на короткое время домой и потом посетит их снова».
32 понравилось
