Уиллард и его кегельбанные призы. Несчастливая женщина

Обожаю книги-лабиринты, книги-загадки и всегда по-хорошему завидую (и безмерно ими восхищаюсь) тем писателям, которые умеют как-то по-особому переплавлять вечно надоедливый внутренний диалог, отвлекающий нас от главного - целей, жизни и людей - в такие бесподобные книги: бессвязное путешествие по городам и собственным мыслям-воспоминаниям еще никогда не было для столь увлекательным времяпровождением (неожиданно оказалось, что гулять по чужим мыслям порою приятнее, чем по собственным, - бывает же такое!).

Чтобы не запутаться и не потеряться окончательно в этом балагане раздумий, автор предлагает (впрочем, не предлагает - настаивает) нам за отправную точку смерть некой женщины ("спать среди белизны простыней женщины, которая совсем недавно повесилась" - каждый имеет право на чуточку извращений... Интересно, что бы о подобных нетривиальных наклонностях сказал бы старина Фрейд?) Именно туда мы и будем возвращаться (надо же куда-то в конце концов возвращаться) всякий раз, когда мысли заведут Ричарда Бротигана в "прекрасное далеко", откуда выхода нет.

Композиция романа, кстати, тоже весьма своенравна, и от этих его постоянных передвижений туда-обратно (в дом к повешенной) к концу книги едва ли не начинает мутить: предпочитаю по жизни более последовательное повествование, а значит, минус полбалла незнакомому автору. Хотя как незнакомому - это же тот самый автор, придумавший когда-то библиотеку отвергнутых рукописей. Давно хотела прочитать что-то из его вещей, и не прогадала: где бы еще услышала выражение "блондинисто волосат" (причем это про тело), узнала бы о том, кого приятнее раздевать - высоких или маленьких женщин, и зачем на Гавайях фотографироваться с курицей, когда бы я еще в своей жизни побывала бы на судебном заседании, где автору вменяется незнание точного момента, когда он бросил писать книгу. Какую книгу? Эту самую, а мы, читатели, невольные соучастники-свидетели, не остановившие вовремя автора от ухода в дебри... Ах, негодяи...

Безграничность фантазии автора и умение видеть в каждом моменте своей жизни - подчас банальной и как у всех - что-то невообразимо-прекрасное, непостижимое раскрашивает для него привычный мир, как первоклассник - раскраску, - выходя за пределы, широкими мазками, не жалея красок и абсолютно не сочетая цвета. Дизайн, логика, гармоничность здесь и не ночевали. Драматичное и черное здесь намертво перемешалось с жизнерадостно-весенним и фиолетовым, а краски не выведешь и ацетоном...

Юмор автора ненавязчиво-прилипчив, и сложно остаться равнодушным к опусам и продуктам его мысли: улыбка поселится на вашем лице на все время чтения книжечки, а Бротигана-рассказчика, как таксиста, будет уже не остановить, да вы и не пытайтесь: этот "блондинисто волосатый", "для которого женщины стали дороговаты" (а просыпается он при этом из-за стонов женщины, живущей в соседнем доме, - вот же слух у некоторых!), а чужие любовные истории слишком неподъемными, по-видимому, точно знает вкус к жизни - грех не прислушаться) Экзотический, правда, вкус, не для всех, но в этом-то и вся соль книги)

Тамошние люди сюрреально восхитительны.

Трудно не начать читать книгу, о которой тебе сказали, что она займет у тебя пятнадцать минут и при этом имеет шанс понравиться. Особенно если писатель знает толк в шляпах. И вот ты берешь, открываешь ее, читаешь первые строки. А потом в твоей голове оказывается вот эта фраза:

Я сидел и смотрел на телефон, очень хотел тебе позвонить, но никак не мог, потому что после недавнего звонка твоего друга знал, что в четверг ты умерла.

И это так просто, так жутко и просто, что ты захлопываешься в этой книге и не можешь ее не читать. Она моментально заканчивается, не успеешь и понять, что это было, остается только настроение. И мысль, что это действительно было хорошо. Обычный блокнот, исписанный незатейливыми повседневными истинами одного писателя, который знает толк не только в шляпах.

Гораздо проще вообразить, будто люди разговаривают сами с собой, а не обращаются к вам лично. Когда люди обращаются к вам лично, требуется дополнительное, совсем уж неловкое усилие, чтоб их игнорировать.

О да, только с Бротиганом не так-то просто – тем, кто страшится неловких положений, лучше сразу же бежать подальше от Монтаны, чтобы с ним не столкнуться. И книгу эту не открывать, потому что с ее страниц он умудряется побеседовать с читателем лично. Отойти на пару минут за дом, чтобы посмотреть на кошку, вернуться, и продолжить беседу. Беседу без начала и без конца, по сути, даже без темы как таковой. Даже с несчастной женщиной не все так просто. Кто она? Умершая или умирающая? А может, есть еще одна, но на нее не хватило блокнота? Почему-то это даже не кажется важным. И сложно посоветовать такую книгу, и сложно объяснить, почему она прекрасна. Ну вот так. Поверьте, как человеку, который тоже не дурак в вопросе шляп. Ну или поэтому, например:

Когда-то в девятнадцатом веке жила одна англичанка, она сказала про сексуальные предпочтения или занятия некую вещь — ничего лучше я не слышал. Она сказала что-то вроде: — Мне все равно, что человек делает, если он это делает не на улице и не пугает лошадей.

И все тут.

О влиянии «Истории О» на супружескую жизнь или в поисках путей исправить трансмиссию.

Трансмиссия - отвечает за связь между мотором и колёсами, и если она неисправна, машина не сможет ехать, останется стоять из-за отсутствия коммуникации между ее механизмов. Так и герои этой истории никак не могут наладить контакт друг с другом или даже самими с собой. Всюду их встречает пустота потерянных в веках строчек забытых поэтов. Те, что нашли смысл своей жизни в отражении прошлых побед, теряют настоящее и будущее. Те, кто разочаровался в результатах своего труда вынужден быть связанным своим прошлым. Те, кто не думает ни о чем, вынуждены заполнять пустоту своего настоящего несмешными шутками и забытыми фильмами, также как загромождать пространство своего дома ненужными чужими вещами. И над всем этим царит пустой Уиллард из папье-маше и протыкает всё новые и новые дыры в пространстве сущего своим острым клювом.

Книга при всей своей абсурдности очень реальна, герои при всей их картонности, оживают, в фокусе авторского внимания, испытывают неловкость и боль, чувствуют тепло, влагу, свет, брезгливость и жаждут любви, но не находят даже понимания. И разрозненность живых деталей в общей канве повествования ещё раз показывает важность трансмиссии или боль от отсутствия единения.

А вдруг те строки забытых поэтов, которые потерялись в гуще прошедших столетий, делали эти стихи плохими и пустыми... или одна удачная фраза оправдывает чтение толстой книги?..