Русская идея. Истоки и смысл русского коммунизма

Эта книга является для меня одной из лучших из всего, что было прочитано в этом году, она очень увлекательна и, главное, бесспорно полезна, потому что дает объяснение множеству исторических социальных процессов и показывает эволюцию революционных идей. Н.А. Бердяев в этом произведении демонстрирует, что большевизм - явление исконно русское, так как впитал в себя все свойственные нашей культуре признаки, идеалы и религиозные чаяния, что этот строй является логичным продолжением самодержавия и имеет много общего с правлением Ивана Грозного и Петра Великого

Можно было бы сделать сравнение между Петром и Лениным, между переворотом петровским и переворотом большевистским. Та же грубость, насилие, навязанность сверху народу известных принципов, та же прерывность органического развития, отрицание традиций, тот же этатизм, гипертрофия государства, то же создание привилегированного бюрократического слоя, тот же централизм, то же желание резко и радикально изменить тип цивилизации.

Автор рассказывает о стержне русской культуры, о религиозности народа, об общественных идеалах, при этом начинает с весьма давних временен, анализирует церковный раскол и то, как это явление отразилось на революционных идеях девятнадцатого столетия. Упоминает и реформы Петра, отношение к ним западников и славянофилов, показывая личное отношение к их оценкам. Писатель подчеркивает, что в Российской империи не было единства, была сильная классовая разорванность, прослойка культурного слоя слишком тонка, а власть - оторвана от интеллигенции.

К XIX веку Россия оформилась в огромное, необъятное мужицкое царство, закрепощенное, безграмотное, но обладающее своей народной культурой, основанной на вере, с господствующим дворянским классом, ленивым и малокультурным, нередко утерявшим религиозную веру и национальный образ, с царем наверху, в отношении к которому сохранилась религиозная вера, с сильной бюрократией и очень тонким и хрупким культурным слоем

Увлекательно показывая развитие интеллигенции в русском обществе, писатель приводит объяснения, почему ей были свойственны крайний догматизм и фанатизм:

Русские все склонны воспринимать тоталитарно, им чужд скептический критицизм западных людей. Это есть недостаток, приводящий к смещениям и подменам, но это также достоинство и указует на религиозную целостность русской души. У русской радикальной интеллигенции выработалось идолопоклонническое отношение к самой науке

Бердяев начинает обзор возникновения революционной мысли с первого русского интеллигента Радищева, рассматривает трансформацию идей не только на примере реальных исторических личностей, но и приводя примеры из литературы, например, упоминая, что в «Горе от ума» ярко иллюстрируется «одиночество русских культурных и свободолюбивых людей первой половины XIX века. Были культурные люди, но не было культурной среды». В книге упоминаются Пушкин, Тургенев, Гончаров, и, конечно, Достоевский с Толстым, есть отдельная глава про пророчество русской литературы в отношении революции – ведь «невозможность политической деятельности привела к тому, что политика была перенесена в мысль и в литературу»

На страницах этой книги философ подробно останавливается на теме русского социализма и нигилизма, на народничестве и анархизме, сравнивает классический марксизм и его российскую интерпретацию. Достаточно подробно описывает Бердяев личность В. И.Ленина, его принципы и характер большевистских идей. Так же в отдельную главу вынесена тема коммунизма и христианства, ведь автор видит в них много общего:

Коммунизм, не как социальная система, а как религия, фанатически враждебен всякой религии и более всего христианской. Он сам хочет быть религией, идущей на смену христианству, он претендует ответить на религиозные запросы человеческой души, дать смысл жизни. Коммунизм целостен, он охватывает всю жизнь, он не относится к какой-либо социальной области. Поэтому его столкновение с другими религиозными верованиями неизбежно.

Подводя итог, могу рекомендовать эту книгу всем интересующимся историей нашей страны, она весьма полезна для изучения и дает много интересных идей для размышления.

Впервые услышав идею, что коммунизм в России имеет православные корни, я ощутил культурный шок. Мне казалось, что это несовместимо – православие и коммунизм. Но если разобрать цепочку преобразований политической мысли в России, то она действительно начиналась как церковная, христианская.

Николай Бердяев – русский философ, представитель экзистенциализма. В своей работе пытается объяснить, как в православной монархической стране с тысячелетней историей смогли прийти к власти коммунисты. Они не появились внезапно, не свалились на голову с небес. Это был постепенный процесс. Политическая мысль в России долгие годы целенаправленно шла по пути левого толка. Интеллигенция продвигала идеи социализма, анархизма, марксизма. Большевики же, возможно, были смелее и радикальнее всех. Они сумели в нужное время взять власть в свои руки. Смогли построить новое государство, уничтожив прежние гос. институты. Заменили прежнюю религию на свою политическую с другим спасителем, заповедями, символикой.

Но вернемся к истокам. Русская интеллигенция зародилась в среде ученых и литераторов, вышедших из духовных семинарий. Церковь вплоть до XIX века занималась образованием, цензурой, книгопечатанием. Другой альтернативы, кроме получения религиозного образования у большинства не было. Любое западное учение объявляли еретическим. Поэтому русская интеллигенция формально вышла из под крыла Церкви.

Революционеры XIX века происходили из богатых слоев. Никакой народ изначально не грезил о революции или свержении власти. Эту идею насаждали сверху. Возьмем самых известных из насаждающих. Чернышевский – революционер, демократ. Родился в семье протоиерея. Герцен – революционер, философ. Родился в семье помещика. Бакунин – революционер, анархист. Родился в дворянской семье. Кропоткин – революционер, анархист. Родился в княжеской семье. Как мы видим, все эти люди были далеко не бедные. Однако придерживались левых взглядов и подготавливали почву для будущих свершений. Получается, элита создавала платформу для уничтожения самой себя, то есть будущей элиты.

Кроме революционеров Бердяев исследует влияние писателей и поэтов на общество: Пушкина, Достоевского, Толстого и других. Они с одной стороны предсказывают будущую катастрофу, с другой, приближали ее своими произведениями. Здесь философ показывает влияние революционной мысли на литературу и влияние литературы на развитие этой самой мысли.

В целом, книга «Истоки и смысл русского коммунизма» достаточно подобно раскрывает тему появления коммунизма в России. Все-таки Николай Бердяев современник тех событий, поэтому не понаслышке может судить о происходящем. Он пережил три революции, первую мировую и гражданскую войну. Также был номинирован на Нобелевскую премию по литературе. Имел докторскую ученую степень. Оснований ему не доверять у меня нет. Еще Николай Бердяев довольно точно предсказал крах коммунизма в России. Он полагал, что при смене поколений энтузиазм большевиков станет угасать. Прежние лозунги перестанут работать. Буржуазия вернется и вновь займет лидирующие позиции, а составят этот класс выходцы из советской партийной и чиновничьей элиты. Бывшие коммунисты перестроятся ради обычного шкурного интереса.

Вряд ли кто-то узнает что-то новое о русском менталитете, прочитав "Русскую идею" Бердяева, кроме, конечно, исторического отсутствия у русского духа имперских амбиций. В остальном же книга и не призвана открывать кому-то глаза. Здесь должным образом собрана и систематизирована информация о российских мыслителях, когда-либо болевших за судьбу своего народа, определенным образом его идентифицируя и предлагая свои способы каких-либо изменений... Труд проделан автором огромный, оценки деятелей блещут своею субъективностью, но конкретно мне точка зрения Бердяева близка, потому от книги я получил реальное удовольствие.

Чем больше всего удивляет сам Бердяев - этому человеку не нужно отстраивать никаких структуры для сравнения, даже мысленно, он оперирует каким-то всепроникающим чувством, которое может и не логично, но производит впечатление. При этом он не забывает оценивать всех и каждого с точки зрения человеческой совести и мир российской словесности очень скоро окрашивается в бердяевские краски. Почему словесности? Собственно, действительно, сборник у Бердяева получился в какой-то большей мере о литераторах, этому вопросу писатель посвятил отдельный семинар, объясняя форму российской философии, которая менее социальна, нежели западная, а потому у нас не было таковых нахлебников на зарплате, которых величали "философы", не было эпохи ренессанса.

Как я это понимаю, Россия никогда не жировала до такой степени, чтобы позволить себе культурное свинство, оплатить неких признанных жрецов, чтобы они при этом еще начинали трепать судьбу великой страны. Игра в бисер у нас всегда велась за незамедлительный наличный расчет. Был некий период, зовущийся "русским ренессансом" (серебряный век), но его представители были однообразными и однообразно упоротыми, их Бердяев в присущей ему джентльменской манере называет "поклонялись не только Богу, но и Дионису". Кому-то, впрочем, они, безусловно, все, как на подбор, нравятся. Что еще раз подтверждает тот факт, что все они в основном похожи. И не нужно уповать на собственную тягу к разнообразию.

Именно потому наши философы напрямую связаны с литературной деятельностью. Один мой знакомый, например, в настоящий момент защищает диссертацию на философском факультете на тему сравнения Толстого и Достоевского. В России не было философов, которые бы более характерно выразили русский дух. Таким образом, русская идея у нас с полным набором мыслей о религии, самоидентификации и без людей, которые открыто называли себя философами. Мне кажется, что именно это и связано напрямую с особенностями национального характера, у нас никогда не любили дармоедов-умников, которые целыми днями ходят из угля в угол в своих туниках, а при этом не занимаются ничем полезным. Мы предпочитаем их попроще и обличенных должной степенью власти.

"Русская идея" рассматривает полный набор деятелей, преимущественно 19 века, частично обращаясь в век 18-й, к Радищеву, и заканчивая веком 20-м, самим Бердяевым. Мысль о менталитете отслежена Бердяевым исторически, он даже предлагает некую связь, в которую, впрочем, я не поверил, ибо придерживаюсь здесь мнения Льва Толстого - не люди выдвигаются в определенное время, а время выдвигает определенных людей. Также, Бердяев немного задалбливает своей манерой сравнивать людей в выводах, это выглядит надуманным и порою не так и важно. Другое дело, что надумано, конечно, у него абсолютно все, но в ходе повествования это совершенно незаметно. Текст производит впечатление максимально объективного.

Терминологически произведение мне показалось довольно простым, это хорошее свойство автора, который использует специальные слова только в тех случаях, когда избежать их уже невозможно, но, к сожалению, книга требует какого-то общего представления о русской литературе 19 века. В противном случае имена Писемского, Чернышевского, Льва Шестова покажутся только именами. Не считая самого себя вовсе не подготовленным в данной области, и я периодически натыкался на людей, которых никогда не читал. Да и одного чтения, определенно, мало. Скажем, ну, знал я Чернышевского в школе, но ничего кроме какой-то идеализированности и общей скучности оттуда не вынес.

В любом случае, большое спасибо Николаю Бердяеву за его труд, сам бы я никогда в подобном ключе русскую литературу оценить не смог. Произведение, как я понимаю, хотя бы в части последней главы, где делаются выводы о природе большевизма, было запрещено при советской власти, да и, насколько я помню сам начало девяностых, когда все бросились читать Бердяева, сам автор не был в чести после революции. Это делает образ автора еще более притягательным.

Рекомендую всем, кто хочет систематизировать свои представления о русской мысли 19 века, всем, кого данный вопрос особо интересует, всем, кто любит Бердяева. Книга написана широко, необъятно охватывает историю, философию, литературу и психологию. Автор - несомненный монстр, способный делать выводы о глобальном, проникший абсолютно везде и постучавшийся во все двери.