Дилемма выжившего

Не хотите идти к психологу? 

Ничего, ваши дети сходят за вас. 

Эту книгу практически невозможно воспринимать ни как детектив, ни как стандартный янгэдалт. Любителям и ожидателям последнего будет скучно, а детективная составляющая в конце скатывается в ничто и смысла не имеет. «Дилемма выжившего» – про другое. И понять её, пожалуй, легче всего будет тем, кто прямо или косвенно столкнулся с разными проявлениями гиперопеки и вот этими всеми родительскими ожиданиями от «вложений»... Так что, я думаю, почти каждый увидит здесь что-то до боли, до дрожи, до болезненных флешбеков знакомое. И если вам повезёт не узнать в описании героев себя или своих родителей, то на ум непременно придут друзья, дальние родственники или какие-нибудь рассказы про детей коллег.

Семнадцатилетнего Стасика гиперопекает матушка. Выбирает ему одежду, ревнует к потенциальным друзьям, вламывается в комнату, несмотря на то, что сыночка присобачил к двери щеколду, однозначно намекая на желание иметь личное пространство. Матушка придавила своего Стасика, прижала, приклеила к себе. Изображая истерики в театре одного актёра, она пытается манипулировать сыном, чтобы он... остался с ней навечно?

Честно, не могу понять логику таких родителей. Они правда хотят, чтобы их дети на всю жизнь остались с ними? Чтобы не пришлось «отпускать» их в другой город, в отдельную квартиру, делить их с друзьями, с избранником? А зачем? Сепарация ребёнка – правильная неизбежность, благодаря которой в мир выйдет новый человек, а не «стакан воды», «предмет для гордости», «красный диплом» или ещё какой-нибудь неодушевлённый предмет, запертый в отчем (матчем) доме на радость семье и потеху родительским гостям. А как же счастье самого ребёнка? У него ведь тоже есть... ну там, чувства? Он же, наверное, имеет какое-то своё мнение, у него есть какие-то свои желания. И они могут не совпадать с родительскими, и это нормально. Ненормально не допускать ни мысли, ни шанса, что ребёнок в вашем доме лишь гость. Не пленник.

А как насчёт взрослых, внушающих семилетнему ребёнку вину за то, что в катастрофе он выжил, а многие другие нет? Разве давать наставление «совершить что-то великое» в «награду» за спасение – адекватно? А если человек не хочет, например, поступать на физмат, спать в кровати, пить кофе с сахаром, прислуживать бабуськам, впускать мать в комнату и совершать великое? Это вот вообще не по нему, и он не хочет? Не имеет ни возможности, ни ресурса? Неужели мы всем что-то должны? И должны не потому что нам самим хочется помочь, а потому что «в нас вложено», потому что мы выжили, потому что «мы у мамы одни», потому что «это наш крест»? Кем вырастет этот пассивный, безвольный (даже обезволенный), плывущий по течению выживший, но желающий утонуть? Как он будет интегрироваться в общество, если у него из желаний только сдохнуть или слиться с ковром?

Второй главный герой «Дилеммы» – Даня, который как-то неожиданно выяснил, что он не вундеркинд. С лёгкой руки (кстати, тоже травмированной в детстве и не удосужившейся видимо посетить психотерапевта) мамули Даня пытался со своим среднестатистическим мозгом (как у всех!) стать гением. Но он, конечно, не знал, что он среднестатистический, ведь мамуля-то говорила, что он особенный («ты не такой как все» написано на колбасе*). Сначала нагрузки может и не давят, новая информация любой сложности нормально воспринимается, но отсутствие «переключателя» на другие виды деятельности и поминутно расписанные дни занятий с репетиторами без отдыха предсказуемо сбивают спесь. Мамулину. Оказывается, можно было бесконечно наказывать сына за ошибки и манипулировать материнской любовью во все стороны, а сын всё равно окажется тупым ничтожеством и просто не оправдает вложенных сил и средств. Но это не так страшно, когда вспоминаешь, что вообще-то у тебя есть ещё дочь...

Матушка и мамуля – не просто абстрактные демонизированные женщины, это даже не собирательный образ, не преувеличение для большей зрелищности и сопереживаемости их детям. Такие родители (обоих полов) реально, действительно есть. Они встают утром на работу, ходят в театры, принимают гостей, а потом приходят домой и бьют ногами сына за то, что он не соответствует родительским требованиям. А кто-то обвиняет одиннадцатилетнюю внучку в распутности и чуть что говорит великую фразу «сама виновата». Кто-то скидывает кредиты на дочь, а сам прячется по заграницам.

В книге почти нет нетравмированных и адекватных, но здесь даже как-то логично, что эти люди со шрамами умудрились влезть в проблемы и неожиданно друг с другом соприкоснуться. Беды сближают, и ничего не поделать.

Книгу портит «детективная составляющая», она вообще нелогичная и даже странная, прямо чувствуется, как автор выложилась на максимум по психологии и менталочке, и её не хватило на всё остальное. Ну не могут столько людей одновременно считать, что семилетний мальчик виноват в том, что он выжил, а другие нет. Что капитан предпочёл его спасению чьи-то другие жизни. К капитану есть вопросы, но ребёнок-то при чём? Он и без того всю жизнь прожил в ожидании утопления или срастания с ковром: ненормальная матушка, крепко внушённое чувство вины за чужие смерти и наставление совершить великое вообще мало благоволят становлению стабильной психики... Другие «сломленные», конечно, знать этого не могут, но и обвинять никого уже особого смысла не имеет.

Можно было обойтись без розовых зайцев. Но сама Кристина Двойных говорит, что у неё была идея на этом и завязать сюжет (а я знаю, как тяжело выбросить образ, который был Началом), но всё-таки... Идея детектива подлила дёгтя в абсолютно прекрасную книгу о психотравмах, гиперопеке, абьюзерах и их жертвах.

Дальше...

Время действия - 2019 год, место - измененный Киев, Украина.

История, царапающая по больному, которую важно прочесть в первую очередь взрослым. Ведь именно мы строим или рушим мир детей.

Стас и Даня - два совершенно разных парня, жертва и спаситель, маменькин сынок и подросток, предоставленный самому себе. Но так ли они на самом деле отличаются?

Душная любовь матери (а любовь ли?) медленно, но верно губит Стаса. Брошенная женщина сосредоточила все свое внимание на сыне, теперь он единственный мужчина в доме, он обязан быть паинькой, любить маму, заботиться о ней, что бы она не вытворяла. Личное пространство отвоевывается. Друзья воспринимаются как враги, посягающие на внимание сына.

Маленького Стаса спасли ценой чужих жизней. Теперь он просто обязан сделать что-то выдающееся. Но что это и в чем вообще смысл жизни - он не понимает.

Даня сломался под давлением собственной матери, которая хотела вырастить из обычного мальчика гения. Когда это не удалось, она просто вычеркнула его из своей жизни и принялась за дочь. Можно ли ее оправдать жестокостью ее отца и детскими травмами? Я так не считаю.

Стас начинает находить плюшевых зайцев с записками внутри. Точно таких же зайцев, как ему подарили в больнице после Реки. А вокруг этих игрушек происходят убийства. Оказывается, что у Стаса нет никого ближе Дани, хотя они знакомы всего-ничего, но разделить этот трэш он может только с ним.

Детективная линия с зайцами не для развлечения читателя, она триггерная и вскрывает раны. Роман вообще нельзя назвать развлекательным, это не легкое чтение для отдыха. Это болючая история про поломанных и потерянных, про то, как детские травмы прорастают в нас, а потом ломают жизни нашим детям.

Что есть: Поиск себя; Созависимые отношения; Домашнее насилие; Невозможность сепарироваться от нездоровой матери; Травмы поколений; Дети, которые ломаются; Взрослые, которые разрушают себя и своих детей.

Под милой розовой обложкой вскрываются раны. Если вы не боитесь боли, то вам сюда. Не будьте твкими взрослыми, как в «Дилемме выжившего».