Транквилиум

Относительно ранний Лазарчук, уже немного путанный, многоходовый, но все еще с вполне считываемым общим нарративом. Потом линий станет еще больше, автор сделает рассыпчатость повествования узнаваемым приемом, а здесь все еще почти линейно и понятно, хотя тенденция уже угадывается.

Первый раз я брался за «Транквилиум» лет десять назад, когда взял этот том в библиотеке Политехнического университета. Так как роман довольно объемный, а я тогда был более увлекающийся, то прочитал я до срока сдачи только около трети. Сейчас же зачем-то купил на Озоне такой же том, издание 2000 года, страницы уже пожелтели, а шрифт все такой же маленький, такой, что читать в бумажном виде жутко неудобно. Но пусть стоит на полке.

Роман старый, думаю, что в 1996, когда он вышел, он уже смотрелся несколько анахронично. Кому в 1996 был интересен 1983, Андропов и прочее? Вероятно, Лазарчук начал писать свое произведение еще тогда, при старом режиме, во время усиления Холодной войны, поэтому и писал только о нас и США, потом пытался завершить, да все никак не мог финализировать, вот и протянул до эпохи перемен. Но тем интереснее читать сейчас, через несколько эпох. 1983-1996-2008-2018.

Вот он перед нами, демонический Ю-Вэ, с загадочной улыбкой и большими очками, пытающийся присоединить к Советскому Союзу целый параллельный мир. Или не пытающийся, тут автор точного ответа не дает. Вообще, как и все конспирологические произведения – все построения автора являются тем, что обычно отсекается бритвой Оккама – сущностями сверх необходимого. И иногда это интересно.

Мне, пожалуй, больше всего и понравился этот сумрачный романтический СССР. Лазарчук по моде конца 80-х – начала 90-х рисует каких-то явных отморозков, лезущих в чужой мир со своим уставом, деспотичных, неуклюжих и целью оправдывающих средства. Понапихал в книгу перестроечных мифов – каких-то многозначительных умолчаний об Афганистане, мол, мы-то с вами знаем, какой ужас наши там творили, какую-то наркоторговлю через Никарагуа и Кубу. Все это на поверку мифами и оказалось, несущественным звоном времен Холодной войны.

А остались романтичные наши, на самом излете Советской власти все еще пытающиеся улучшить мир, даже где-то там, в параллельном пространстве. Это напомнило мне читанную когда-то еще до переворота в украинском журнале «Тиждень» статью, автор которой с пафосом обличал советские органы – как же, страна уже в штопоре, 90-91 год на дворе, а злобные коммунисты все еще снабжали и обучали несколько национально-освободительных движений в странах третьего мира. Я тогда сразу подумал – что, собственно, автор обличает? Верность не самым плохим принципам до самого конца? Вот и здесь у Лазарчука получились такие наши, обреченные и все же принципиальные.

Уместно вспомнить и «Трудно быть богом». Лазарчук достаточно очевидно показывает, что эпоха социального оптимизма прошла, и мечты о том, что социальные процессы где-то можно ускорить и спрямить тщетны и приводят к еще большим проблемам, в том числе и у себя дома. Так что с прогрессорами придется повременить.

Вот сам параллельный мир у него получился. Трудно не видеть этих гриновских аллюзий, весь антураж кажется если не списанным, то калькированным с Зурбаганов и Лиссов. Такой вот отечественный стимпанк, только с проблемами мироздания, вялыми атлантами в кустах и прочей метафизической атрибутикой. Интересно, читал ли Пелевин «Транквилиум»? Так и хочется сказать, что «Смотритель» чем-то подобным и был вдохновлен.

Агенты, говорящие по-русски, из страны с бородатыми казаками и ужасной диктатурой, держащей отсталый народ в рабстве, пытаются посеять смуту в стране победившей демократии, всеобщих выборов и прав человека и навязать тамошнему англоязычному народу своего человека в качестве президента, дабы все отобрать и поделить. Вот такая завязка в новой, крайне актуальной книги Андрея Лазарчука. А хотя нет, она написана в 1996 году. Видать, у Андрея Геннадьевича хрустальный шар имелся или он просто умеет путешествовать во времени. Как бы то ни было, полное ощущение, что книга рассказывает о современных событиях, просто метафорично и гиперболично, а иногда прям в лоб.

Здесь есть даже хакеры под названием пенетраторы, фабрика троллей, именуемых кейфджибберами (угадай, какое трехбуквенное агентство имеет к этому отношение), агенты ФБР, которым мешает собственное начальство, а также страна со столицей в городе Москва и руководителем из бывших чекистов (правильно, бывших чекистов не бывает), а еще засилье радикальных леваков (прикидывающихся либералами) в той самой стране победившей демократии, и даже русский разведчик в качестве тамошнего президента. Если уж это вас не убеждает, тогда даже и не знаю, что может убедить.

Увидев что творится в будущем, Лазарчук оторвался от своего хрустального шара и спешно добавил в книгу древних атлантов, мир, представляющий из себя водопроводный фильтр, ужасные культы и экспедиции в преисподнюю, присыпал сверху для верности тайными организациями и снарядами с ипритом и подал это под видом фантастического романа. Однако больше всего это похоже политическое шоу на канале FOX, которое попросили пересказать кого-нибудь вроде Чайны Мьевилля. В общем, читайте - и вы узнаете все тайны мироздания, заглянете за мировую кулису и научитесь правильно использовать кокаин.

Давно, еще совсем молоденькой девчонкой, я сильно разбилась в аварии. Переломы, серьезная черепно-мозговая травма, а главное - лицо. На нем было шестнадцать швов и шили плохо. В общем, не айс выглядела. При всем том, была удивительно спокойна. Не нервничала, не переживала, все время хотела спать. В моей жизни случилось чудо, тетя привела дальнего родственника, умницу и красавца, сына академика и замечательного врача с хорошими связями в косметологии. Он взглянул на месиво, представлявшее мое тогдашнее лицо, сказал: через год в конкурсе красоты участвовать сможешь, но заниматься тобой будем серьезно. И уехал. А я поднялась, стряхнула с себя привычное отупение, внимательно прочла аннотации к лекарствам, которые принимала тоннами и полностью отказалась от транквилизаторов. Искусственное спокойствие больше не было нужным. Транквил - спокойствие с латинского. Транквилиум - мир, соответственно, спокойный. Он таким и кажется, пока не понимаешь, что спокойствие этого идеального мира искусственно создано. Пока не понимаешь, что сам этот мир сделан кем-то для своих непостижимых нужд. А демиурги меньше всего думали о счастье и спокойствии населяющих мир людей. Но это потом, ближе к концу. Начало, ах какое начало! Девушка Светлана, русская и дочь моряка, но замужем за английским лордом. Паровой двигатель в этом мире изобретен, а бензина и выхлопных газов нет. Серебряный век, как мы его себе представляем. Дамы рафинированы, но не прочь пошалить, кавалеры безупречно блюдут кодекс джентльмена, прислуга вышколена, а самый сложный выбор - какое платье предпочесть для утреннего выхода в город. Немного Диккенса, очень много Грина, Порт-Элизабет, каким он предстает в начале романа, органично вписался бы в ряд гриновских городов, где-нибудь между Гель-Гью и Лиссом. Андрей Лазарчук - непревзойденный стилист. И ритм повествования он меняет так же легко и непринужденно, как жонглирует стилями. Мы только еще успели познакомиться с главными героями и пригреться на ласковом солнышке, а все уже летит в татрарары. Восстание, ночные перестрелки, баррикады. Потом все затихает а Глеб (ах, не сказала о нем? Это главный герой и он такой, в общем, мечта, девочки!). Бежит со Светланой, а с ними дальняя родственница для отвода глаз, красавица и аристократка духа Олив. А потом все закручивается в такой смерч, где переплелись судьбы всех этих людей, огромного количества вокруг них, тонкие и грубые игры спецслужб двух миров, Транквилиума и нашего с вами, покушение на Андропова (помните, наш Генсекретарь?), древняя жестокая магия, прыжки между мирами. И отчаянные попытки удержать равновесие, не дать погибнуть всему. Все здесь непросто. То есть, совсем не просто. И рифмы эти дурацкие "любовь-кровь", "любить-губить", они актуальны для героя в силу его не совсем человеческой (совсем не человеческой?) природы. Но любят все они по-настоящему. Помните, в "Обыкновенном чуде" Волшебник спрашивает Медведя: Что сделал ты ради любви к женщине? - Я отказался от нее, -звучит в ответ. Это, знаете, большая редкость, когда о чувстве говорят так, что веришь. Лазарчук может. Как может рассказать о такой любви, которой главное - чтобы твой человек был и с ним все было хорошо. Пусть, не с тобой, главное - чтобы был. А мир, что мир? Выжил, хотя изменился. Да вы почитайте, ей-Богу, стоит.