Треть века истории Франции и французского флота
Часовой у двери адмиральской каюты. Франция, конец XIX века....Проведение французской военно-морской политики - это постоянное бурление, то магических зелий, то соусов, то говн - но процесс происходил бурно и далеко не всегда предсказуемо. Сомнению подвергалось всё, недовольство вызывало всем, количество знающих как надо было хоть и меньше чем "все" но не на порядок. Решить против кого создаем флот - то ли англичане, то ли соседи по средиземке, то ли большой организованный друг с северо-востока. Решить из чего создаем. Решить что у нас будет за стратегия. Все пропихнуть под градом критики через комитеты и парламент. Начать воплощать на деле. Отмахаться от подозрений что ты отдал заказы частникам не потому, что тебя подкупили, а госарсеналу - не потому что ты против частной промышленности. Вылететь вместе с правительством, прийти по новой спустя несколько лет, и начать все заново. Написать книги на тему почему должно быть так. Огрести от журналистов, поддерживающих три другие точки зрения. Получить в шефы козла, которого не рискнули назначить на железную дорогу - а вдруг всех достанет? Разгрести за козлом. Собрать разлетевшиеся обломки того, что 10 лет назад считалось подлинным прорывом. Объяснить поддерживающим уже 10 разных точек зрения журналистам и политикам что все не так страшно, но денег дать надо, а всех разгонять не надо. Отдышаться и повторить...
В принципе, исчерпывающая цитата переводчика о предмете книги, существующей - увы! - только в электронном виде, и на которую я наткнулся буквально недавно, собирая информацию о французских кораблях. Мгновенно вспомнил, что не раз видел отсылки на нее в French Warships in the Age of Steam 1859-1914 Робертса, отложил на дальнюю подкорку в будущем найти в печатном виде на английском, а тут внезапно выяснилось что наш главной франко-флотофил Дмитрий Якимович на добровольных началах перевел и выложил ее на портале Милитера. Книга американского историка Теодора Роппа (1911–2000), написанная в середине 1930-х годов, но почему-то не опубликованная до 1987-го, сейчас считается настолько фундаментальным исследованием преломления морской политики во французской истории, что я не в состоянии даже охватить в кратком отзыве все грани этого труда. Скажу только, что это надо читать, при этом параллельно читая хотя бы по Вики про всю политическую чехарду во Франции после падения Второй Империи, все эти свары республиканцев и монархистов, социалистов и консерваторов, бонапартистов и легитимистов, все изгибы внешней политики страны и в целом расклады европейских великих держав. При этом держа в памяти сумасшедшую техническую гонку в броне, артиллерии, торпедном вооружении и вспомогательной технике и будучи в курсе, что строили в рамках укрепления морской мощи. Заодно представлять себе эпоху империализма и колониальных войн с захватами, борьбу концепций в рамках появившихся в ту эпоху великих доктрин Альфреда Мэхэна и "Молодой школы". В общем, если будете понемногу в курсе всего, что происходило в мире во время Belle Époque, то эта книга явно для вас.
Франция конца XIX века до сих пор страдала от того, что мы называем корпоративностью. Принципы, заложенные еще при Кольбере, до сих пор сказывались больше всего на береговой инфраструктуре, например не было четкого разделения на людей, строящих новые корабли и их ремонтирующих, посему после возвращения кораблей после летней компании судостроители прекращали работы над новыми кораблями и становились судоремонтниками на зимний. Сама кораблестроительная промышленность яростно поддерживаемая депутатами и выходцами из прибрежных городов яростно сопротивлялась попыткам себя реформировать, например Франция не строила три броненосца одной серии в одном городе, а распределяла заказы между тремя разными городами, потому что Брест, Тулон, Шербур, Ла-Рошель и другие центры из политических соображений требовали размещать заказы у себя, их в итоге строили разные люди и разные инженерные команды, что при едином техническом задании превращалось на выходе в три разных и совершенно непохожих друг на друга корабля и исключало накопление опыта при повторении того же заказа. Просто сам факт наличия госзаказа на корабли зачастую требовался по политическим причинам для загрузки верфей, гибкой капиталистической политики английских предприятий набирающей и распускающей персонал под конкретные проекты французы не практиковали, в итоге к 1890-м производительность труда у англичан заметно превосходила французскую при ощутимом преимуществе на уровне новых броненосцев. Вкупе с вихляниями в теории и постоянными сменами кабинетов стало нормой, что броненосцы строили по десяток лет, то прекращая, то возобновляя работы в зависимости от убеждений очередного морского министра.
Для меня же личным открытием стала прежде всего социальный аспект зарождения Jeune École. Переход с парусного флота на паровой и последовавшее резкое уменьшение кораблей в составе флота вследствие их усложнения и удорожания при сохранившемся внушительном офицерском корпусе означал резкий спад количества командных должностей в масштабах флота и следовательно, производства в следующие чины и вообще карьерных перспектив. 1880-х годах переполнение стало невообразимым — и французские морские офицеры стали самыми старыми в Европе. В 1894 году средний возраст французского лейтенанта достиг 52.3 года — против 41.3 в Германии и 32.2 в Англии. А так как споры насчет будущего флота из узко-профессиональных перешли в идеологическую плоскость, то начался фаворитизм и клановость продвижения своих офицеров, близких по родству или убеждениям, политическим, техническим, даже религиозным. Как следствие, выпускники технических специальностей и просто молодежь не хотели идти такими вечными лейтенантами во флот. Самое странное, что началась идеологизация самих кораблей, например броненосцы начали считаться носителями реакционности в противовес республиканским миноносцам. Для флота даже не понадобилось свое Дело Дрейфуса, там и без него хватало противоречий, например выдвиженцы еще при империи из буржуазии крупнейших городов конфликтовали со старым дворянскими родами прибрежных городов, традиционно выбиравших морскую службу. Это все накладывалось на существующую еще с времен Людовика XIV Système d'enregistrement des marins или Inscription Maritime, перепись военнообязанных призывников морских профессий насчитывающей примерно 100 тысяч человек, преимущественно бретонцев, зачастую перед призывом даже не умеющих считать и писать, что в пору резко возросших требований к рядовому составу выглядело средневековым анахронизмом во втором по силе флоте мира. На эту систему периодически пыталась наложить лапу Армия, требуя призывать излишки в свои ряды, наряду с вечным вопросом кто будет отвечать за береговую оборону.
Книга дает еще одно измерение французской колониальной империи, которая выглядит теперь не только как захват всего плохо лежащего заморского, но и целенаправленную политику контроля территорий возле важнейших морских путей, некоторые из территорий, вроде Джибути, оказались очень удачно расположенными с учетом будущего Суэцкого канала. Все это делалось с прицелом на войну против английского судоходства, Французский Индокитай и тамошняя эскадра позволяли наблюдать за Дальним Востоком, Мадагаскар контролировал подходы вокруг Южной Африки, а Дакар в Сенегале позволял держать под контролем схождение путей в Европу из Тропической Африки и Южной Америки, причем на полпути от Кейптауна до Гибралтара на отрезке, где у англичан не было военных баз и крупных угольных станций.
Еще в рамках Jeune École проявились реалии мировых войн XX века. Миноносец не может захватить и отвезти в свой порт крупный лайнер или грузовое судно, на нем даже не наберется людей на призовую команду, а вооруженный единственным орудием торговец сам может потопить такого соперника. Посему следовал вывод повторенный немцами в XX веке о тотальной морской войне и потоплении без предупреждения всех судов потенциального противника. В Ла-Манше вообще можно топить всех встречных, все равно девятнадцать из двадцати судов там английские, а остальные проходят под превратности войны и погрешности статистики. Еще эта концепция оправдывала бомбардировки городов для подрыва морального духа противника, причем против итальянцев действовать подобным образом можно было смело, не нарываясь на ответку, не случайно 1880-е и 1890-е на фоне часто повторяющихся кризисов в международных отношениях были часты поднятые по тревоги флоты, готовые перейти к боям, как только политики дадут ход всем сложно-сочиненным военным союзам тех лет. Разрядка наступила только в первое десятилетие XX века, когда сформировалась Антанта, а сам французский флот после Фашодского кризиса наконец смог преодолеть и стратегический тупик вопроса против кого готовимся воевать, и организационные грабли, и технологическое отставание. В целом, это один из лучших трудов о флотов мирного времени, лишний раз говорящий о том, что он как в зеркале отражает само национальное государство, которое его строит и готовит в качестве орудия своей политики. Мои категорические рекомендации ознакомится и прочитать.
23 понравилось
