Война и мир в отдельно взятой школе

Андрей проснулся в начале шестого. Долго смотрел на проявляющийся из темноты день. В одном из случайно попавшихся постов на «Яндекс. Дзене» Андрей прочел, что некоторые хасиды учили: ночью творение умирает, а наутро Сущий создает его вновь. Ему в последнее время часто казалось, что каждую новую главу – мир другой и люди другие. Те же, но другие. Откуда у него появилось деление жизни на главы, он не знал, но определял границы глав очень четко. Иногда прямо так себе и говорил: началась новая глава. Ему представлялась компания беззаботных богов, которые по очереди пишут книгу бытия. И все вокруг выполняют их причудливую волю, делают то, что боги напишут. А боги пишут, что на душу ляжет, играют ими, как кубиками, – переставляют, меняют местами, убирают – от нечего делать, заполняя пустоту. Этот образ и раньше приходил Андрею в голову, но с той минуты, как его начало неотвратимо тянуть к Ане, стал навязчивой метафорой мира.

Впервые читала роман-буриме, но теперь хочу еще.

Формат кажется необычным только по первым впечатлениям, потом все воспринимается как роман с множеством необычных и неожиданных поворотов и сюжетками на грани разных жанров. Что-то подобное можно увидеть и в работах, написанных одним автором, пример могу привести не очень качественный, но в виде небольшой повести, так что примерное понимание получить быстро и легко: речь о Гиллиан Флинн - Кто-то взрослый . Здесь же это небольшое безумие притягивает и не отпускает, ты и во время чтения не хочешь отрываться от истории, и после будто бы продолжаешь чтение, обдумывая происходящее и произошедшее.

А еще эта книга отлично показывает разницу между young adult в привычном понимании и молодежной литературой. Эта книга о подростках, о школьных драмах, но ее ЦА явно выходит за рамки этого возраста. Многие авторы, которые участвовали в написании этого буриме и не являются подростковыми авторами, они пишут т.н взрослую литературу, так что то, что они работали с юными героями, не создало что-то наивное.

Чего в этой книге много? Отсылок! О каких-то расскажут еще в предисловии, какие-то будут заметны уже по ходу чтения. Какие-то отсылки будут в сюжетных поворотах (вроде отсылок на целое направление "фашистские эзотерические изобретения"), где-то в именах (Безносов - Безухов), где-то в небольших деталях, не влияющих на историю. И знаете, что? Когда-то в школьное время во время написания очередного сочинения я специально добавляла отсылки (точно помню отсылку на Портрет Дориана Грея и "Sweet dreams" Мэнсона) к месту и не очень, но в количестве семи штук. Очень этим гордилась, но сейчас... не, это было нужно сделать, пережить и вывести на более высокий уровень (как минимум делать все отсылки к месту), в общем, я прекрасно понимала, почему это было сделано именно так, когда дочитала эпилог, где (а предисловие реально не врет о большом значении эпилога) объяснены многие превратности этой книги. Без эпилога это не было минусом, но было неоднозначным, потом же это стало огромным плюсом, который все это время делал историю живой.

Да и вообще игра с жанрами, игра с временными ловушками, множеством точек зрений, игры со смыслами и формами — всё это вышло отлично. Не знаю, была ли такой изначальная задумка, но итог поражает воображение. Герои выглядят не всегда реалистично, но всегда остаются понятными (ну или более-менее, зависит от некоторых обстоятельств). Жанры подобраны классно, фишечки всех собраны и представлены в лучшем виде. К вопросу о жанрах: тут есть и реализм, и школьная драма, и немного мистики, и фантастика, и немного бандитско-полицейского триллера, и детектив, и капелька фэнтезийной магии. Есть даже ход "книга в книге", как в Энтони Горовиц - Сороки-убийцы , так что здесь есть, конечно, не всё-всё, но очень многое и выглядит это красиво.

В общем, если любите экспериментировать, то обязательно обратите внимание на этот роман-буриме

Идея романа-буриме занимательна и довольно свежа, а творчество некоторых из авторов, поучаствовавших в его создании, лично мне глубоко симпатично, иначе я не взялась бы за чтение. Как эксперимент это было небезынтересно, но итог не впечатлил совершенно.

Сначала было вполне себе читабельно, но ближе к середине авторов, прямо скажем, занесло, а к финалу и вовсе снесло в какой-то неудобоваримый трэш. Каждый из авторов пытался тянуть на себя одеяло повествования, и каждому хотелось удивить чем-то искушенного современного читателя, а потому единства сюжета добиться не получилось, равно как единства стиля. Даже определить, к какому жанру можно было бы отнести это произведение, крайне затруднительно.

Ярких персонажей показать тоже не получилось. Пока события развивались в нормальной, привычной нам реальности, герои были понятны и симпатичны хотя бы своей благой идеей – спасти родную школу, обладающую богатой историей, к финалу же все одноклассники превратились в нелепую серую массу, из которой и выделить-то некого. Да и основная цель за обилием сюжетных ответвлений как-то потерялась. В общем, ничему эта история не научит и никакой морали не несет.

Ну, а больше всего не понравился эпилог, и вовсе сведший все происходящее к надуманному бреду ровесников героев романа. Зато, по мнению «гениального» Д.Зильбертруда, к счастью, уже не отравляющего своей гениальностью наш многострадальный народ, эта чушь полностью соответствует современной коммерческой конъюнктуре, ибо в ней мимоходом упомянуты и оккультные тайны, и потусторонние силы, и мировой заговор олигархата, и социальный протест, и прочие «вкусные» темы. Иными словами, читатель, по мнению этого автора – свинья, которой чем больше ингредиентов в корыто намешаешь, тем счастливее будет. В корне не согласна. Книгу не советую.

- И что делать: - Если бы знать. И это было бы прекрасным финалом, если бы внезапно подошедший человек в камуфляже не сказал им осипшим, но бодрым голосом: - Расходитесь, нечего тут.

Понятие "роман-буриме" требует некоторого пояснения. В детстве большинство из нас играло в такую штуку, когда собиралась компания из нескольких человек, брался листок бумаги и первый рисовал голову какого-то существа, не обязательно человека, после чего край листа заворачивался, второй рисовал шею и верхнюю часть тела, третий нижнюю, четвертый ноги, после рулончик разворачивался к общей радости, потому что, получившийся тяни-толкай бывал очень смешным.

Когда стали постарше и выучились грамоте, писали послание коллективного разума, только в этом случае новая строчка отвечала на один из вопросов стандартного списка: Кто? С кем? Когда? Где? Что делали? Чем все закончилось? В результате могло получиться что-нибудь, вроде: "Василий Иваныч и Пятачок в шесть часов вечера после войны на городской помойке грабили банк и сдали в закрома Родины шесть центнеров с гектара". Такая бестолковая дребедень, но все веселились.

Роман-буриме строится примерно по тем же принципам, с той разницей, что каждый из участников, продолжающих повествование, знает список персонажей и содержание предыдущих глав. На заре коллективизма попытка сделать подобное в русской литературе уже была, роман "Большие пожары" собрал под одной обложкой двадцать пять видных литераторов, включая Грина, Бабеля, Новикова-Прибоя, Алексея Толстого, Зощенко, Леонида Леонова. О степени успешности можно судить хотя бы по по тому, что в коллективной памяти он не сохранился, несмотря на увлекательный сюжет с мистикой, конспирологией и фантастикой.

Мой читательский опыт включает знакомство с еще одним подобного рода примером коллективного творчества, хотя с меньшим числом участников. Роман "Рубеж", в создании которого на рубеже веков поучаствовали пять авторов: Олди, Дяченко, Валентинов - автономно, хотя два из трех участников в соавторстве, писавших тогда прекрасные книги. Но собравшись вместе, такой лабуды наваляли, после которой я их и по отдельности перестала читать.

"Война и мир в отдельно взятой школе" скорее не слом традиции коллективного письма, а закономерное продолжение. В очередной раз подтверждающее, что служение муз не терпит не только суеты, но и толпы. Носители яркой творческой индивидуальности, собравшись вместе, как ни печально, именно толпой становятся, а дар каждого, вместо приумножения, словно бы дробится и мельчает.

Сюжет прост: языковой гимназии и прилегающим к ней домам в хорошем старом районе Москвы грозит слом, с тем, чтобы выстроить на этом месте огромный торгово-развлекательный комплекс. Жителей, соответственно, расселят по окраинам, детей распределят по новым школам. С чем категорически не согласна инициативная группа десятиклассников, которые не хотят, чтобы была порушена их светлая дружба. Типа, компания распадется.

Оставим на совести соавторов явную фабульную и мотивационную хлипкость, мы как-бы понимаем, что цель здесь не рассказать внятную историю, а собрать вместе хороших талантливых людей и устроить междусобойчик, вроде капустника. Хотя такое допущение, согласитесь, переводит происходящее в условную песочницу, где взрослые дяди и тети лепят среди кошачьих какашек куличики: Мам, смотри, как у меня получилось!

Однако для невнятных целей и надобностей (не иначе, чтобы углубить школьную тематику) за основу как-бы взят толстовский "Война и мир". "Как-бы" - потому что единственное, что связывает получившуюся фантасмагорию с бессмертным романом, это имена персонажей, измененные, но узнаваемые. И может быть, еще обыкновение героев то и дело переходить с русского на иностранный (не забыли, гимназия языковая?)

В целом получилась изрядная белиберда, хотя отдельные фрагменты очень хороши. Внятный и логичный эпизод "Двенашка" Григория Служителя, интересный "Платон" Александра Григоренко, уморительно смешной "Не пей вина, Гертруда" Ильгара Сафата, жуткие "Волнушки" Дарьи Бобылевой. "Под дачным абажуром" Владимира Березина прямо-таки с философским подтекстом и совершенная феерия "За миллиард воль до конца света" от Николая Караева.

В то время, как главы от тех писателей, которых давно и нежно люблю, к чтению кого приступала, предвкушая пароксизм читательского счастья, совершенно не впечатлили. Все-таки наверно в одну повозку впрячь не можно. То есть, можно, но до Казани это колесо не доедет, даже и до Москвы не доедет.