Null K

Об исключительных событиях, невероятных происшествиях часто говорят: нарочно, мол, не придумаешь. Но кто-то придумал все это, и вот мы здесь.

– Ткань современной жизни так тонка. Кажется, пальцем проткнешь.

– Смерть – это культурный артефакт, а не строго определяющий сущность человека феномен.

Маленькая шероховатость, личная особенность.

Долгая тихая жизнь – вот куда я, кажется, вписался, остается только один вопрос: насколько убийственной она окажется.

– И много других вопросов.

– Когда-то, – говорю ему, – в таком костюме ты бегал трусцой.
– Когда-то…
– Может, только не в таком брендовом.
– Когда-то я полторы пачки в день выкуривал.
– Бег помогал тебе справиться с курением?
– Со всем помогал справиться.

– В вашей комнате есть окно?
– Мне не нужно окно. Что я за ним увижу? Беспросветное, тупое отчаяние.
– А сама комната, если у вас такая же? Не слишком маленькая?
– Комната для успокоения и раздумий. Можно поднять руку и дотронуться до потолка.

Я понял, что собеседника он не видит. Как всякий бродяга, этот человек перестал различать имена и лица. Одни заменялись другими, когда он переходил из комнаты в комнату, из страны в страну. Он скорей рассказывал, чем разговаривал. Он следовал своим извилистым путем, где регулярно встречались желающие занять место очередного человеческого существа, которое сядет рядом и будет слушать.

– Тебе нужно выйти за рамки личных переживаний, – сказал отец. – За рамки своих стереотипов.
– Мне нужно окно, чтоб на улицу смотреть. Вот мой стереотип.