Древнегрузинский: ни на что не похоже
Известно, что язык тесно связан с мышлением. Это как курица и яйцо — невозможно понять, кто кого формирует.
Все языки, с которыми я до этого сталкивалась, принадлежали индоевропейской семье. Привыкла, что существует ограниченный ряд явлений, и нужно просто понять, с помощью каких инструментов их выражать. Шаблонность мышления подкралась незаметно...
Но что, если в других семьях все иначе? Что, если там существует прежде неведомое, требующее новых подходов и перестройки самого восприятия?
Отчасти поэтому заинтересовалась древнегрузинским: он вместе с другими языками, встречающимися только на территории Грузии, формирует свою собственную семью, с уникальными фонетикой, грамматикой и стилистикой.
***
«Грузинский глагол перевести невозможно». «Грузинская стилистика иногда противоположна русской». «В начале глагола не было».
Да ладно?
Но все это оказалось правдой. Чтобы «войти» в грузинский, нужно перестроить восприятие.
Начнем с рода, который так важен в большинстве индоевропейских. Мысля на греческом, толпу женщин ты будешь склонять по женскому множественному, а если в эту толпу затесался единственный переодетый мужчина, то по мужскому.
В грузинском нет не только грамматической категории рода. Нужно предпринять усилия, чтобы вообще перестать о нем думать. Мир не делится здесь на мужскую и женскую половины. Есть, правда, отцовство и материнство: мамачеловеки и папачеловеки. Но это не так уж и важно.
Зато привыкайте думать о лицах, и пока вы не начнете этого делать, в среду языка органично вы не войдете. Как вам артикли, изменяющиеся не только по восьми падежам, но и по лицам? Книга не та или эта, а близ первого, близ второго и близ третьего лица.
Как вам — все время иметь в виду, где находятся субъект, прямой объект/лицо, косвенный объект/лицо, как они взаимодействуют? Буквально нужно перемениться и иначе воспринимать речь и текст.
Следующая сложность — глагол. Есть двадцать три вида кубиков, из которых вы будете его складывать. Нужно изучить каждый вид и уметь жонглировать ими. Основа — всего лишь один из двадцати трех видов. Это значит: заучить все варианты спряжения нельзя, придется работать головой.
С переходностью тоже творится нечто невообразимое.
У вас есть три серии времен, в каждой серии — несколько рядов. В первой серии субъект стоит в именительном падеже, как положено, прямой объект/лицо — в Дательном. Во второй серии субъект — в Эргативе, прямой объект — в Именительном. В третьей серии: субъект в Дательном, объект — в Именительном.
И есть еще темы в стилистике, которые вы изучаете с высоко поднятыми бровями («а что, так бывает?»).
Из европейских языков лексем исчезающе мало, почти все они незнакомые, трудно запоминаются, как ни с чем не связанные. Кони в вакууме. Зато распространены заимствования из (в порядке убывания): арабского, иврита, сирийского, аккадского, персидского, шумерского. Много общесемейной лексики (с мегрельским, лазским и сванским).
Вместо предлогов вас ждут послелоги. Аффиксы, инфиксы, суффиксы в ассортименте. А также объектные и субъектные местоименные префиксы. Удлинители основы.
Ах да, и есть еще три алфавита.
Эх, разрубать Гордиев узел устоявшихся представлений трудно, но так интересно!
Рукописи трех алфавитов: круглого/ церковного/ военного
***
Все это — лишь схематично набросанные, основные трудности. Разложить всю эту информацию по полочкам, да еще иностранцу, архисложно. Но А. Шанидзе удалось! Учебник построен как грамматический справочник, поделенный на небольшие главы. Темы изложены лаконично, с примерами, без нарушения логики. Каждая следующая тема строго вытекает из предыдущей. Все отлично вмещается в разум.
Ахиллесовой пятой грамматических справочников можно назвать лексику. Начинающему нужна, к примеру, первая тысяча самых употребительных слов, а не лексика парадигм, которая иллюстрирует правила, но никогда может не встретиться. Автор позаимствовал находку у немцев, прибавляя к каждой теме часто встречающиеся примеры. Видно, как он старался приводить самые употребительные лексемы. Отчасти это решает проблему.
Учебник А. Шанидзе в немецком переводе оказался для меня более понятным, чем написанная по-русски грамматика Марра. В последней все настолько сумбурно, что я готова была биться головой о стену.
Акакий Гаврилович Шанидзе — грузинский лингвист и большой ученый со своей школой и множеством учеников из разных стран, в том числе Норвегии и Германии. Основной массив работ — для грузин. Его учебник родного языка для школ издавался множество раз. А система изложения грузинской грамматики до сих пор считается эталонной. Так что интересующимся, при условии знания немецкого, очень рекомендую.
Но какая же стыдоба, что на русский так мало переведено! В этом, как я считаю, была и остается незаметная для нас заносчивость: как в Российской Империи, так и в СССР изучению грузинского уделялось до обидного мало, хотя встречались отдельные знатоки. Между тем Грузия, как соседка, была, есть и останется в орбите нашей страны. Без команды специалистов и консультантов по языку почти невозможно понять чужую ментальность, а следовательно и наладить продуктивное общение.
Надеюсь, я хоть кого-то заинтересую или заставлю задуматься над этой проблемой.
Примечание.
На самом деле речь идет не о древнегрузинском, а о средневековом картвельском языке. Но на других языках его упорно именуют упрощенно, по-своему: Altgeorgische Sprache, Early Georgian.
.
37 понравилось
