Жюстина. Преступления любви

Легендарный маркиз де Сад создавал свои произведения, будучи заключенным в Бастилии. Его романы и новеллы, в которых воспевается фантастический мир преступной любви, где невероятные приключения соседствуют с кропотливым изучением человеческих страстей, пользуются неослабевающим вниманием по всему миру. Де Саду удалось невероятное — его тексты, написанные более двухсот лет назад, до сих пор волнуют, ужасают и восхищают даже самых непредвзятых читателей. В настоящее издание включена знаменитая пов...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,3

16 оценок

5
25%
4
25%
3
19%
2
19%
1
13%

Ваша оценка

Прочитали 17Хотят прочитать 34

Рецензии

rich_witch13 июня 2025 г.
А за что хейт?
"Странно, что все хейтят эту книгу"... подумала я, закрывая последнюю страницу. Если отбросить ханжеские вопли о шок-контенте и аморальности, перед нами оказывается идеальный троллинг-романс. Де Сад не просто издевается над добродетелью — он методично засовывает её в мясорубку истории, чтобы посмотреть, вылезет ли оттуда хоть капля смысла.
Повествование ведётся с видом аристократа XVIII века, попивающего вино в салоне и снисходительно улыбающегося: вам правда нравится ваша высокая мораль? Давайте проверим её на прочность. И проверяет. Жестоко. Систематично. С почти научной дотошностью.
Жюстина — это не персонаж, а чистый концепт: вечная девственница-мазохистка, бегущая от греха прямиком в объятия насильников. Её страдания — не трагедия, а абсурдный фарс, где каждое спасение оборачивается новым, более изощрённым унижением. Если Вольтер в "Кандиде" высмеивал оптимизм, то де Сад издевается над самой идеей справедливости.
Читатели обычно кричат о порнографии и цинизме, но это всё равно что обвинять молоток в том, что он бьёт по пальцам. Де Сад не воспевает зло — он констатирует его как данность. Его вселенная существует по законам, где Бог либо мёртв, либо сам является садистом. И если Достоевский позже мучился вопросом "как жить без Бога", то де Сад просто пожимает плечами: да никак. Привыкайте.
Возникает вопрос — почему столько ненависти? Ответ прост: потому что неудобно. Потому что де Сад — это зеркало, отражающее не какой-то абстрактный ужас, а наше собственное лицо. Читатель, ожидающий либо морального урока, либо кровавого спектакля, остаётся ни с чем. Только с неприятным вопросом: а что, если добро — это просто глупость, а зло — единственный разумный выбор?
Вся книга — одна большая метафора превращения добродетели в перформанс бессилия. Жюстина — не человек, а ходячий символ: её тело, слёзы, вечные побеги — всё это аллегория морали, которую насилуют, но которая продолжает притворяться чистой.
Природа у де Сада — не мать, а палач. Грозы, ущелья, дикие звери — не просто антураж, а воплощение хаоса, где добро выглядит смешным и нелепым. Когда Жюстину настигает буря, это не стихийное бедствие — это насмешка Провидения над её наивными надеждами.
Замки, подземелья, монастыри — не просто декорации. Это лабиринты без выхода, где добродетель играет роль минотавра, которого никто не боится. Каждое спасение Жюстины — лишь вход в новую, более изощрённую ловушку, будто сам мир доказывает ей, что вера в справедливость — и есть главное наказание.
Сексуальное насилие здесь — не просто шоковый элемент, а философский инструмент. Это метафора власти в мире, где молчание Бога делает силу единственным законом. Жюстину насилуют не за провинности — а просто потому, что она существует. И этого достаточно.
Ирония в том, что де Сад убивает метафоры так же хладнокровно, как его герои убивают невинность. Он не оставляет читателю утешительных аллегорий. Даже если решить, что Жюстина — жертва системы, маркиз тут же напомнит: какая система? Это просто природа вещей.
Конечно, всё сказанное — не более чем потуги дилетанта, пытающегося найти глубину там, где её может и не быть. Но разве не в этом прелесть? Чёрт возьми, даже если маркиз просто издевался над миром и над нами, он сделал это по-настоящему гениально.
Читать далее
10
399