Жюстина. Преступления любви

1. «Черный юмор» Судьбы: Удар молнии

Самый известный и символичный факт. В финале «Новой Жюстины» главную героиню, олицетворяющую невинность и добродетель, поражает удар молнии, и она умирает на руках у своей развратной и процветающей сестры Жюльетты.

Ирония в том, что в реальной жизни один из сыновей маркиза де Сада, Луи-Мари, с которым он был в ссоре, погиб при загадочных обстоятельствах во время похода в Альпы. Ходили слухи, что он тоже был убит ударом молнии, хотя точных доказательств нет. Эта параллель между художественным вымыслом и реальной жизнью кажется мистическим совпадением.

2. Рукопись, спасённая на кончике пера (буквально)

Де Сад писал первую версию «Жюстины» в Бастилии. Когда 14 июля 1789 года начался штурм крепости, он, как гласит легенда, использовал водосточную трубу как импровизированный мегафон, чтобы кричать толпе, что здесь заключённых пытают и режут. Его в тот день перевели в лечебницу для душевнобольных в Шарантоне.

Самое главное: свою рукопись «120 дней Содома» и, возможно, черновики «Жюстины» он, как считается, спрятал в своей камере, замуровав в стене. Рукопись «120 дней...» была утеряна на долгие годы и найдена лишь в XX веке.

3. «Жюстина» как бестселлер подпольного Парижа

Несмотря на официальный запрет, роман был невероятно популярен. Его переписывали от руки и тайно продавали за огромные деньги. Он был must-have для богатых аристократов и буржуа, желавших прикоснуться к «запретному плоду». Это был элитный порно-философский бестселлер своего времени.

4. Псевдоним-палиндром

Когда де Сад опубликовал «Жюстину» в 1791 году, он сделал это анонимно. Но в 1793 году он издал брошюру под псевдонимом, который был анаграммой и палиндромом: «D. A. F. Sade» → «Des Français encore un effort si vous voulez être républicains» («Ещё одно усилие, французы, если вы хотите стать республиканцами»). Это была фраза из его романа «Философия в будуаре». Остроумный и дерзкий способ подписаться.

5. Прото-феминистский протест?

Хотя сцены насилия над женщинами в романе шокируют, некоторые исследователи (например, Симона де Бовуар) видят в «Жюстине» извращённую форму протеста против положения женщины в обществе. Жюстина — это гипербола женщины как жертвы патриархальной системы. Её страдания обнажают всю жестокость и несправедливость мира, управляемого мужчинами.

6. «Жюстина» вдохновила создателя психиатрии

Термин «садизм» был введён не кем иным, как одним из отцов современной психиатрии — врачом-психиатром Амбруазом Тардьё. Изучая в XIX веке случаи сексуального насилия, он обратился к творчеству де Сада как к классическому примеру и в 1838 году ввёл в медицинскую практику понятие «sadisme», навсегда вписав имя маркиза в научные учебники.

7. Политическая сатира на революцию

Многие сцены романа можно читать как злую сатиру на Французскую революцию. Развратные аристократы, лицемерные священники и «добродетельные» буржуа в книге — это карикатура на правящие классы. А бесконечные страдания Жюстины символизируют страдания «маленького человека», которого постоянно обманывают те, кто у власти, вне зависимости от их политических лозунгов.

8. Книга, пережившая автора в веках

При жизни де Сада «Жюстина» была запрещена, а сам он умер в психиатрической лечебнице, забытый всеми. Но его творчество пережило второе рождение в XX веке и стало вдохновением для:

- Сюрреалистов (они считали его «божественным маркизом», борцом с ханжеством).

- Философов (Жорж Батай, Мишель Фуко).

- Кинематографистов (знаменитая экранизация Хесуса Франко).

- Психологов (официальный диагноз F65.5 в МКБ-10).

1. Зарождение в тюремной камере (1787 год)

- Маркиз де Сад к этому моменту уже много лет находится в заключении по разным причинам: скандальное поведение, богохульство, отравление (согласно lettre de cachet, королевскому приказу о заключении без суда) в Венсенском замке, а затем в Бастилии.

- Тюрьма для де Сада стала не только местом лишения свободы, но и «творческой лабораторией». Лишенный возможности предаваться своим порокам на практике, он перенес их на бумагу. Основным импульсом для создания «Жюстины» была ярость и месть обществу, которое его заточило. Роман стал его способом бросить вызов морали, религии и общественному строю.

- В 1787 году, находясь в Бастилии, де Сад за 14 дней пишет короткую новеллу под названием «Несчастья добродетели» («Les Infortunes de la vertu»). Это была еще относительно умеренная, хотя и уже шокирующая, версия истории. Она задумывалась как часть сборника «Преступления из-за любви, или Бред страстей».

2. «Жюстина, или Несчастья добродетели» (1791 год)

- После освобождения из Бастилии в 1789 году (в разгар Великой Французской революции) де Сад возвращается к своей рукописи. Он кардинально ее перерабатывает, делая сюжет более жестоким и сложным, а философские рассуждения — более отточенными и провокационными.

- В 1791 году он анонимно публикует эту расширенную версию под названием «Жюстина, или Несчастья добродетели» («Justine, ou les Malheurs de la vertu»). Роман имел скандальный успех. Де Сад, опасаясь преследований, не стал указывать свое имя, но слухи о том, кто настоящий автор, быстро расползлись.

3. Апогей: «Новая Жюстина» и «Жюльетта» (1797 год)

- Де Сад не остановился на достигнутом. В 1797 году он выпускает еще более радикальную и объемную версию в составе многотомного произведения «Новая Жюстина, сопровождаемая Историей Жюльетты, ее сестры» («La Nouvelle Justine, suivie de l'Histoire de Juliette, sa sœur»).

Диптих: Эта версия строится на контрасте:

- «Новая Жюстина» — это переработанный и еще более жестокий вариант истории о добродетельной сестре, которая страдает и в итоге погибает, несмотря на свою невинность.
- «Жюльетта» — это история ее сестры, которая, напротив, сознательно выбирает путь порока, разврата и преступления и в итоге достигает богатства, власти и счастья.

- Этот диптих стал главным философским манифестом де Сада. Он наглядно демонстрирует его главный тезис: в порочном и аморальном обществе добродетель обречена на страдание и гибель, в то время как порок торжествует.Это был прямой вызов всей системе просвещенческих и христианских ценностей.

Ключевые факторы, повлиявшие на создание:

1. Личный опыт: Многие сцены насилия и заключения в романе — отражение собственного тюремного опыта де Сада и его садомазохистских наклонностей.
2. Философия Просвещения: Де Сад был странным продуктом Просвещения. Он взял рационализм и скептицизм таких философов, как Вольтер и Дидро, и довел их до абсурдного и чудовищного логического конца. Если Бога нет, а человек лишь материя, то, по мнению де Сада, все дозволено.
3. Политический протест: Роман был также направлен против аристократии, духовенства и буржуазии, которых де Сад изображал как лицемерных, развращенных и жестоких циников.
4. Литературная традиция: Де Сад пародировал и извращал популярные в XVIII веке жанры «романа-воспитания» и «готического романа», где добродетель обычно торжествует.

Судьба романа

«Жюстина» сразу же была запрещена и считалась образцом порнографии. На протяжении почти двух столетий она распространялась нелегально. Интерес к ней как к серьезному философскому и литературному произведению возник только в XX веке, во многом благодаря таким интеллектуалам, как Гийом Аполлинер (который назвал де Сада «самым свободным духом, который когда-либо существовал») и Симона де Бовуар.

1. Морально-религиозная критика (Традиционный взгляд)

Это самая очевидная и исторически первая волна критики. С этой точки зрения «Жюстина» — это:

- Порнографический и безнравственный текст: Роман рассматривается как последовательность откровенных, циничных и жестоких сцен, предназначенных для развращения читателя и удовлетворения больной фантазии автора.

- Богохульный и кощунственный: Де Сад открыто и яростно нападает на христианство, Бога и саму идею добродетели. Его мир, где добро наказано, а порок торжествует, — это прямая антитеза религиозной морали.

- Опасный и разлагающий: На протяжении веков главным аргументом было то, что такая книга может нанести непоправимый вред нравственности, особенно молодежи, и потому должна быть запрещена.

Вердикт этой критики: «Жюстина» — аморальный, опасный и порочный текст, не имеющий художественной ценности.

2. Философская и политическая критика

Здесь взгляд становится глубже. Критики видят в «Жюстине» не просто порнографию, а целостную, хотя и чудовищную, философскую систему.

- Критика Просвещения «изнутри»: Де Сад берет главные инструменты Просвещения — рационализм, скептицизм, материализм — и доводит их до логического абсурда. Если человек — лишь материя, а Бог — иллюзия, то какие могут быть моральные ограничения? «Жюстина» становится мрачным зеркалом, в котором Просвещение видит свое собственное уродливое отражение.

- Политический памфлет: Роман — это яростная сатира на общество Ancien Régime. Аристократы, священники, судьи, банкиры изображены как лицемерные, развращенные и жестокие циники. Страдания Жюстины обнажают системное насилие, на котором держится этот строй.

- Тотальная негативность: Философ-неомарксист Теодор Адорно видел в де Саде предтечу тоталитаризма. Его мир, где сильный имеет абсолютное право над слабым, — это логика фашизма, доведенная до предела. Де Сад не предлагает альтернативы, он лишь с холодной жестокостью описывает механизмы власти и насилия.

Вердикт этой критики: «Жюстина» — это радикальный и важный философский трактат, но его философия апокалиптична и разрушительна.

3. Психоаналитическая критика

- Исследование природы желания и травмы: Для психоаналитиков «Жюстина» — это бесценный документ, исследующий связь между страданием, властью и наслаждением. История Жюстины интерпретируется как бесконечное повторение травмы, где жертва оказывается вовлеченной в извращенную логику своего палача.

- Текст как симптом: Сам роман рассматривается как гигантский симптом психики де Сада. Написанный в тюрьме, он является актом сублимации, переносом реальных запретных желаний и фрустраций в литературную плоскость.

Вердикт этой критики: «Жюстина» — это клиническая картина садизма как психического феномена и глубокое исследование человеческой темной стороны.

4. Литературная и эстетическая критика

- Пародия и гипербола: Де Сад сознательно пародирует популярные жанры своего времени — «роман-воспитания» (где добродетель вознаграждается) и «готический роман». Он выворачивает их наизнанку, создавая «анти-воспитание» и «гипер-готику», где ужас достигает метафизических масштабов.

- Проблема скуки и повторения: Многие литературные критики (например, Ролан Барт) отмечали, что, несмотря на всю свою шокирующую тематику, «Жюстина» часто бывает скучной и монотонной. Сцены насилия следуют одной схеме, философские диалоги риторичны и многословны. Это не недостаток, а свойство садистской вселенной, где наслаждение извлекается из бесконечного повторения одних и тех же ритуалов.

- Язык и риторика: Де Сад — мастер риторики. Его злодеи излагают свои чудовищные философии с железной, неотразимой логикой. Эстетическая сила романа — в этом контрасте между утонченным, рациональным языком и варварским содержанием.

Вердикт этой критики: «Жюстина» — это сложное литературное произведение, использующее пародию, гиперболу и риторику для создания уникального и пугающего художественного мира.

5. Феминистская критика
Это одна из самых неоднозначных областей. Мнения здесь радикально разделились:

- Обвинение: Для многих феминисток «Жюстина» — это кульминация патриархального насилия. Женское тело представлено исключительно как объект для пыток и унижений. Роман является литературным оправданием женоненавистничества.

- Защита (Симона де Бовуар): В своем эссе «Следует ли сжигать Сада?» де Бовуар предлагает более диалектический взгляд. Она утверждает, что де Сад, сам будучи заключенным, отождествлял себя с положением женщины в обществе — тотальной бесправной жертвы. Его тексты — это гиперболическое изображение отчуждения и объективации, которые женщина испытывает в патриархальном мире. Жюстина — это символ абсолютной жертвы, чьи страдания обнажают саму суть угнетения.

Итог
Критика «Жюстины» показывает, что это произведение невозможно оценить однозначно.

- Это провал как назидательный роман, но блестящий успех как философская провокация.

- Это ужасающий документ жестокости, но бесценный для понимания психологии насилия.

- Это монотонный и повторяющийся текст, но оказавший огромное влияние на литературу, философию и искусство.

В конечном счете, «Жюстина» остается открытой раной на теле западной культуры — текстом, который невозможно принять, но и невозможно игнорировать. Его сила не в том, чему он учит, а в тех неудобным вопросам о природе свободы, власти и морали, которые он заставляет нас задавать.