
Вальс под дождем
Ledi_Osen
- 71 книга
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Прекрасный сборник о прекрасном фильме!
От заявки на литературный сценарий до критических статей современников, от документа к документу мы наблюдаем создание фильма, неоцененного официальной критикой, но ставшего нестареющей классикой. Планы, заявления, протоколы - технические, казалось бы, записки, но как же увлекательно это читается. Мне очень понравилось, что редакторы-составители дали документам говорить самим за себя. Стенограммы различных заседаний рассказывают об изначальном замысле, пробах актеров, проваленных сроках и "вырезать", "переделать", "сократить". Отдельное удовольствие доставляют факсимиле запросов с подписями и комментариями, списков актеров на пробы с зарисовками на полях и огромное количество фотографий.
В сборнике приведены и современные выходу фильма статьи: как с положительными отзывами (Лев Аннинский выразил все, что я не могла сформулировать), так и с отрицательными. У "Июльского дождя" сложилась нелегкая судьба после выхода, тем наверно ценнее, что он до сих пор жив и актуален.

Замечательная книга об одном из самых любимых фильмов. Как будто Годар только по-русски, по своему, иначе. Спасибо составителям, особенно за фото.

Нас связывали отношения той необязательной московской дружбы, когда люди, кажется, близки, откровенны друг с другом и интересны друг другу от встречи до встречи, с интервалами иногда и в годы. Слово "связывали" поэтому употреблено неточно: люди в этих дружеских отношениях как раз ничем не связаны.
(Анатолий Гребнев. Записки последнего сценариста)

Можно сказать, что люди живут в эпоху скользящих, ничего не значащих разговоров.
Ювелиры, которые делают короны, утверждают, что, если перебрать бриллиантов, - они перестают сверкать.
А в Лене, если бы мы поняли, к чему она стремится, чего она хочет, - это была бы прописная истина, которая никому не нужна.

Как на это сегодня смотреть, когда ничего не осталось? Нет ностальгии. Нет такой Москвы. Таких лиц. Такого Столешникова и улицы Горького. Испарился треп. Культура трепа, ушибленного иронией. Во времена, как считается, постиронии насмешливая горечь диалогов «Июльского дождя - единственный, пожалуй, анахронизм. На остальном - печать конца эпохи. Даже в финале, когда камера разглядывает молодых людей. Самое щемящее, наверное, если пересматривать, - отсутствие соплей. И - пафоса - даже в эпизоде с ветеранами у Большого театра. Самое странное и нежданное-гул шероховатой записи довоенных мхатовских «Трех сестер» в коммунальной московской квартире. Лишенные ненатуральности, вроде бы присущей актерам, реплики сестер, не добравшихся в Москву, обещают: «Будем жить». Просто, трудно, без слез и иллюзий. Дальний план становится первым. Но ни Чехов, ни Хуциев ни на чем не настаивают. «Они уходят от нас, один ушел совсем, совсем навсегда, мы останемся одни...»

















