Остров на всю жизнь. Воспоминания детства. Олерон во время нацистской оккупации

Русские — скитальцы нашей эпохи. Все мы мечтаем вернуться на тот остров, залитый солнцем.

Три Ольги: бабушка, мама, дочь. Бабушка вдова министра сельского хозяйства во Временном правительстве; мама - жена поэта Вадима Андреева; дочь - внучка писателя Леонида Андреева и племянница Даниила Андреева. Первая волна русской эмиграции. Большая шумная, многообразно одаренная семья: две умницы красавицы тетушки с мужьями, двоюродные братья и сестры, мама, папа, родной брат.

Читать мемуары Ольги Андреевой-Карлайл, я стала бы из-за одного того, что она племянница человека, который написал "Розу Мира", хотя в этой книге его не будет. Брошенный отцом, который обвинил младенца в смерти любимой жены, умершей через несколько дней после его рождения, воспитывался в доме бабушки с дедом. А когда бабушка, умерла, заразившись от него скарлатиной, пытался покончить с собой. Ребенок шести лет. Какая тяжесть самообвинений. И вся-то его жизнь будет такой, воплощенное горе-злосчастие, и он напишет свою светозарную книгу.

Но это относится к холодной России, в благодатной Франции все иначе, и хлеб эмиграции к тридцатому году - времени рождения маленькой Оли, уже не так горек. Бабушка пишет, переводит, рисует для модного дома Lanvin, позже старшие дочери Ольга и Наталья тоже станут там рисовальщицами, папа и дядья работают, богатства нет, но есть относительный достаток. В их квартире бывает весь цвет эмиграции: Бунин, Замятин, Ремизов, а влияние бабушки уже таково, что она в состоянии помочь с визами Марине Цветаевой и всей семье Эфронов, которым на первое время в Париже предоставит гостеприимство.

И вот, летом тридцать девятого семья едет в отпуск на остров Олерон в Аквитании. Здесь их застанет начало Второй Мировой, здесь они проведут следующие пять лет, а маленькая Оля превратится из девочки в девушку, влюбится впервые в жизни, поучаствует вместе с отцом в работе Сопротивления, которое даже называется в этой стране вина Арманьяком.

Голодать не будут, на этих французских островах в Атлантике тяготы оккупации не были слишком жесткими. Но о тучных годах надолго забудут. Кормиться станут от огородов, которые рафинированный Вадим Леонидович Андреев разобьет на самых бросовых клочках земли, которые местные крестьяне дадут их парижанину в аренду за треть урожая, какой удастся собрать. И да, он сумеет добиться уважения этих людей, когда его помидоры окажутся самыми ранними и сладкими.

Хозяйство, куры, кролики. Костюмированные балы и литературные вечера, угощением на которых будет травяной чай, но стихи русских и французских поэтов в импровизированном переводе с одного на другой языки - стихи станут читаться. Будут разговоры о литературе, и философии. Да, вот так, бывает и так!

Книга написана прекрасным языком. Эта мемуарная проза читается увлекательно как приключенческий роман, где находится место опасностям, интригам, тайным врагам и неожиданным спасению, счастью в несчастье, патриотизму и принятию как данности, что кто из нас на палубе большой не падал, не блевал и не ругался? И бесконечной красоте мира, озаренного взаимной любовью близких не только по крови, но и по духу, людей.

Ах, как сладко добавить фантазии и кокетства в историческую правду, чтобы заострилось, заколосилось, заёкало сердечко доверчивого читателя. Ольга Андреева-Карлайл написала на двух языках книгу, которая на третьем сошлась в заголовке «Остров на всю жизнь. Воспоминания детства. Олерон во время нацистской оккупации» в переводе Любови Шендеровой-Фок.

Судьба семьи эмигрантов, да не простых, а потомков легендарного Леонида Андреева, это настоящий блокбастер во французской деревушке. Пастораль и шпионский боевик, калейдоскоп характеров и недетский взгляд маленькой и едкой девочки на мировую историю.

Почему столько ехидства? Андреева-Карлайл унаследовала блестящий литературный талант, заметный даже по переводу. Перед нами действительно увлекательная повесть, художественно самобытная, хоть и по мемуарному долгу мы должны доверять каждой отчетливой и искристой детали, которую подносит в выверенных строках рассказчица. Вот потому, прежде чем сжимать кулаки от негодования, читая о несправедливостях, которые свалились на героев книги, нужно определить степень фантазии.

Ведь автор писала мемуары уже в иной исторической и политической реальности. И ей важно было рассказать о тоске по России, захваченной большевиками. Противопоставить потомственное благородство безродным и жестоким варварам. Правда, радость от нападения Германии на СССР (ведь режим мог бы быть сметен!), быстро сменяется тревогой под давлением событий, которые разворачивались непосредственно на Олероне.

А что там было? Там была жизнь, полная тревог рядом с нацистами, которые заставляли местных работать на себя. Сковывали свободу заповедного места, где живут такие прекрасные патриархальные люди, где у малышей и подростков было детство, наполненное милыми ритуалами и радостью. А затем на смену уюту пришел бунтарский авантюризм, сопротивление, адреналин под воздействием постоянной опасности.

Автор увлекательно создает атмосферу, где на первый план, конечно, выходят характеры. Искусная интрига с Кларой, которая мучит семейство героини, сотрудничает с нацистами и до последнего вздоха мстит своим обидчикам и соперникам, захватывает воображение.

Вообще, у Андреевой-Карлайл нет прозы жизни. Все прекрасным образом поэтизировано, рассчитано на эмоции, сочувствие и праведный гнев против маячащих на горизонте плохих людей. Есть попытка поставить нравственные вопросы, особенно связанные с пленными «русскими», которые оказываются почти зашифрованными бойцами РОА. Почему они носят нацистскую форму? Ответ находится не в смутно прописанных метаниях, а в историческом комментарии.

Весь роман в результате не о времени, не о подлинных событиях, а поиске покоя и благородства на фоне осыпающегося мира. О вере в семью, где нет места ошибкам. О роде, способном противостоять урагану истории.

Читательская черная полоса прервалась, мне наконец-то попалось что-то стоящее. Поэтому советую всем мемуары Ольги Андреевой-Карлайл о жизни на острове Олерон во время немецкой оккупации.

Ольга Андреева происходит сразу из двух семей, оставивших заметный след в русской истории. Ее дед — известный писатель Леонид Андреев, ее дядя — автор "Розы мира" Даниил Андреев, ее бабушка — супруга Виктора Чернова, автора аграрной программы партии эсеров. В общем, самые что ни на есть сливки общества.

Разумеется, с большевиками этим сливкам было не по пути, поэтому родилась Ольга Андреева в 1930 году в Париже. Жила семья небогато, но интересно — до войны к Андреевым захаживали визитеры уровня Исаака Бабеля, а Марина Цветаева как-то загостилась на полгода. Да и как сказать "небогато": по французским меркам, может, так и есть, но начинается книга с того, что Оля с мамой едут отдыхать на курорт, и я почему-то сомневаюсь, что в той же Советской России у семьи рядового сотрудника шинного завода вообще была такая опция.

Отпуск у семьи Андреевых немного затянулся, потому что на Олерон они выехали в сентябре 1939-го. Справедливо опасаясь, что Париж будет захвачен, семья предпочла остаться на острове, а в скором времени к ней смог присоединиться и отец. Отсюда и начинается рассказ об оккупации, увиденной глазами 10-14-летней девочки. Рассказ максимально качественный — книжка вроде бы получилась небольшой, но охват тем впечатляет. Тут и про недолгое обучение во французской школе, где Ольга спровоцировала модную революцию в виде массового отказа от громоздких нижних юбок; и про приход немцев, а также про раздел общества на патриотов и тех, кто "с этими немцами вполне можно иметь дело"; и про сбор винограда; и про местную ячейку Сопротивления с интересным названием "Арманьяк"; и про строительство немцами Атлантического Вала; а также, конечно, про предательницу Клару (другие члены семьи позже писали, что Клара была вполне ничего и Ольга просто как-то изначально ее невзлюбила). Есть даже уместные краеведческие экскурсы в историю Олерона — например, мы узнаем, что "Олеронские свитки" Алиеноры Аквитанской были первым в истории Европы документом, регламентировавшим морскую торговлю.

Читается здорово, а еще очень интересно сопоставлять реалии олеронской оккупации с тем, что происходило во время войны на наших землях. Тут, конечно, неизбежна горькая ирония — для Оли Андреевой и ее семьи одним из проявлений ужасов войны является, например, пропажа любимых пирожных из кондитерской и тот факт, что паром перестает ходить по расписанию, а уж введение немцами комендантского часа рассматривается как какое-то беспрецедентное насилие над личностью. О том, как Вторая мировая выглядела на самом деле, олеронцы прочитают только после изгнания вермахта.

5/5