Тьфу ты чорт, опять об Гоголя!
До сегодняшнего дня в русской классической литературе для меня существовало два немца, которые не давали мне покоя, это – Андрей Иванович Штольц из «Обломова» И.А. Гончарова и Фридрих Фридрихович Шульц из «Островитян» Н.С. Лескова. А тут – барон Кергоф Эдуард Карлович, колоритный барон – прямолинейный как гильотина. Вот что интересно, по крайней мере, в моём понимании, немцы – возможно одна из самых драматичных наций, но абсолютно, насколько это вообще возможно – не трагичная. Не представляю себе немецкого немца – трагического персонажа, абсолютно трагического. Все три немца трёх великих русских романистов – сочетание несочетаемого – немецкого и русского в одном человеке, что и рождает трагедию. Помните, что русскому хорошо, то немцу – смерть. И вот то, что немцу смерть, в нём уже априори есть и он жив. И естественная реакция жизни на это невозможное – трагедия личности (случай Шульца) и/или трагедия вокруг личности (случаи Шульца, Штольца и Кергофа).
Не надо лохматить бабушку! Не трогайте русских немцев XIX столетия, не выбивайте у них почву из под ног, а то почва уйдёт вместе с ними. Трагедию запустила Марья Александровна, она во всём виновата. То, что она честный человек и честная жена – похвалы достойно, но – мало. Отклонить любовь барона – да, но нельзя было влезать в их финансовые отношения с её мужем. Я даже воскликнул во время чтения: «Что ты творишь!», - абсолютно даже не представляя чем дело закончится. И меня поразило, когда название пьесы выстрелило в самой последней фразе последнего явления. Сумасшествие и банкротство Сосипатова, сонмы вампиров пивших его кровь – заслуга Марьи Александровны, которая всего лишь пеклась о нравственном, психическом и физическом здоровье своего мужа. Благими намерениями выложена дорожка из жёлтого кирпича…
Кстати, о Гоголе… Обожаю, просто обожаю это в русской классике. Вот ты читаешь себе, такой, ничего не подозревая какую-нибудь пьесу какого-нибудь Писемского и бац – среди действующих лиц как чёртик из табакерки выскакивает сэр Тонель – глухонемой американец, спирит и медиум, ну, понятно, с г-ном Демьянским – учителем глухонемых. Как гром среди Валгаллы! Совершенно неожиданно! И начинается – столоверчение, необъяснимые стуки, советы духов по делам коммерции. Может поэтому и комедия? Ибо смеяться в пьесе больше не над чем… Сам объект мифа у Алексея Феофилактовича отличается от гоголевского, но механика и инструментарий – тот же. Браво, Алексей Феофилактович!
Вообще, персонажи пьесы – ещё тот бестиарий! Очень впечатлил малоросс Журиленко, с его апокалиптическим салом и гастрономическим юмором. Ненила Петровна, жена Журиленко и сестра Сосипатова – та ещё баба-яга и заноза во всех местах для всех действующих лиц. И как бесподобно Фоефилактыч прошёлся по фельетонистам и продажности журналистики в целом в лице искромётного Персикова. И вот этот клубок нервов – комедия? Я – человек ничего не смыслящий в финансах, деловых отношениях и ценных бумагах. Но художественную литературу на эту тему читаю с неослабевающим интересом. Пьеса не стала одной из самых любимых у Писемского, но хороша, безусловно – хороша. И, я думаю, вполне актуальна для постановки в наше время. А что?
34 понравилось
