Боо и Бон. Древние шаманские традиции Сибири и Тибета в их отношении к учениям центральноазиатского будды. Книга 1

Книга Дмитрия Ермакова «Боо и Бон» содержит подробные сведения о некоторых религиозных и духовных основаниях, а также о мифологии тибетской религии бон и бурятского шаманизма. Также идёт сопоставление с другими традициями. В работе содержатся важные сведения о традиции юнгдрунг бон, написанные с перспективы исследователя-инсайдера и практика.

В отношении книги в качестве важного уравновешивающего дополнения можно порекомендовать обзорную статью Валерия Шлыкова «Во что верили доисторические евразийцы? О книге Дмитрия Ермакова про тибетский бон и сибирский шаманизм» («Горький», 12 марта 2021). В частности, он пишет:

«Как бы там ни было, даже не соглашаясь во всем с автором, можно сказать, что идеи, изложенные в его книге, достойны самого пристального внимания, так как, во-первых, указывают на возможность существования шаманских ритуалов в праиндоевропейской религии, а во-вторых — на возможный праиндоевропейский субстрат в религиях тюркских, монгольских и тибетских народов. Причем этот субстрат на периферии индоевропейского влияния мог сохраниться в гораздо более чистом виде, тогда как среди самих индоевропейцев он впоследствии оказался перекрыт религиозными реформами, поставившими в центр культа не безличный высший принцип, а наделенного личностью бога. Еще Дюркгейм доказывал, что „элементарные формы религиозной жизни“ имеют дело прежде всего с безличными сакральными силами (мана, вакан, оренда), ведь к идее личности нужно еще прийти».

Для меня самого одним из главных камней преткновения в книге была позиция относительно древности традиции юнгдрунг бон. У меня нет сомнений, что это важная религиозно-духовная традиция, сохранившая и передавшая в течение столетий — сформировавшись в диалоге-полемике с индо-тибетским буддизмом — системы психопраксиса, созерцания и медитации, способствующие глубинному (возможно — радикальному) преобразованию субъектного сознания. Однако позиция автора, буквально опирающегося на мифологические и мификоцентрические источники как на реальные, достоверные исторические данные, на мой взгляд, не вполне соответствует современным стандартам научных исследований (при всех их ограничениях).

Валерий Шлыков следующим образом характеризует этот минус работы Ермакова:

«<…> Ермаков, к сожалению, продолжает доказывать какую-то мифическую древность юнгдрунг бона, как будто в современном обществе это решающий аргумент. Да и делает он это довольно наивно: например, отрицает влияние кашмирского шиваизма на бон на том основании, что „Шива — сравнительно молодой бог, его культ появился после арийского завоевания“. Однако даже если не брать в расчет хараппского прото-Шиву (2500 до н. э.), у которого причин существовать не меньше, чем у Тонпа Шенраба Миво, и ведийского возраста Рудры-Шивы достаточно, чтобы неоднократно повлиять на реальный, а не искусственно удревненный бон. В некоторых примечаниях и соображениях Ермакову ощутимо не хватает критического подхода и научных источников (несмотря на 250 позиций в списке литературы) <…>».

На мой взгляд, значимость юнгдрунг бон не умаляется и не прибавляется в зависимости от того, является ли эта традиция древней или более «молодой». Зато в современном мире возрастает легитимность высказываний и пропозиций при условии критичного и осторожного отношения исследователей-практиков к тем утверждениям, которые они делают (эти утверждения должны соответствовать тому, что Юрген Хабермас и вслед за ним Кен Уилбер называют «критериями достоверности»).

В целом, книга Ермакова «Боо и Бон» имеет поистине энциклопедический характер. Можно только надеяться на то, что последующие части этого исследования будут переведены и изданы на русском языке. Да, некоторые позиции Ермакова-как-последователя-бон, очевидно субъективны, однако они всё равно, по-видимому, достаточно аккуратно передают внутреннюю систему воззрений и мифологий боо и бон. Таких материалов на русском языке мало, поэтому этот книгоиздательский проект — большое благо и обогащение русскоязычной ноосферы по этому направлению.

Пишу с позиции любителя, интересующегося традициями бон, буддизма, историей Тибета и его соседей. Книга не простая для чтения, научно-познавательной ее назвать сложно. Как принято в литературе с большим количеством тибетских слов, каждое из них сопровождается транскрипцией Вайли, что предполагает умение читателя читать по-тибетски. Много имен собственных на небольшом объеме страниц, все это абсолютно не откладывается в голове. Думается, что подобный текст должен быть все-таки более систематизирован, потому что изложение сложных взаимосвязей, последовательности исторических событий требуют какой-то структуры, но опять таки говорю не с позиции ученого историка. Возможно все научные тексты такие. Весьма большой список литературы. Знаю, что теории автора принимаются не всеми и конечно интересно потом найти информацию и об этом. Как мне показалось, общая структура и содержание должно больше раскрывать тему, заявленную в заголовке, но при этом много материала и большие главы посвящены сравнению божеств не только в боне и боо, но и буддизме, индуизме и прочих религиях того времени. Очень большие надежды на второй том, что там больше будут раскрыты те части, которые недостаточно освещены в первом.

Книга Дмитрия Ермакова «Боо и Бон» содержит подробные сведения о некоторых религиозных и духовных основаниях, а также о мифологии тибетской религии бон и бурятского шаманизма. Также идёт сопоставление с другими традициями. В работе содержатся важные сведения о традиции юнгдрунг бон, написанные с перспективы исследователя-инсайдера и практика.

В отношении книги в качестве важного уравновешивающего дополнения можно порекомендовать обзорную статью Валерия Шлыкова «Во что верили доисторические евразийцы? О книге Дмитрия Ермакова про тибетский бон и сибирский шаманизм» («Горький», 12 марта 2021). В частности, он пишет:

«Как бы там ни было, даже не соглашаясь во всем с автором, можно сказать, что идеи, изложенные в его книге, достойны самого пристального внимания, так как, во-первых, указывают на возможность существования шаманских ритуалов в праиндоевропейской религии, а во-вторых — на возможный праиндоевропейский субстрат в религиях тюркских, монгольских и тибетских народов. Причем этот субстрат на периферии индоевропейского влияния мог сохраниться в гораздо более чистом виде, тогда как среди самих индоевропейцев он впоследствии оказался перекрыт религиозными реформами, поставившими в центр культа не безличный высший принцип, а наделенного личностью бога. Еще Дюркгейм доказывал, что „элементарные формы религиозной жизни“ имеют дело прежде всего с безличными сакральными силами (мана, вакан, оренда), ведь к идее личности нужно еще прийти».

Для меня самого одним из главных камней преткновения в книге была позиция относительно древности традиции юнгдрунг бон. У меня нет сомнений, что это важная религиозно-духовная традиция, сохранившая и передавшая в течение столетий — сформировавшись в диалоге-полемике с индо-тибетским буддизмом — системы психопраксиса, созерцания и медитации, способствующие глубинному (возможно — радикальному) преобразованию субъектного сознания. Однако позиция автора, буквально опирающегося на мифологические и мификоцентрические источники как на реальные, достоверные исторические данные, на мой взгляд, не вполне соответствует современным стандартам научных исследований (при всех их ограничениях).

Валерий Шлыков следующим образом характеризует этот минус работы Ермакова:

«<…> Ермаков, к сожалению, продолжает доказывать какую-то мифическую древность юнгдрунг бона, как будто в современном обществе это решающий аргумент. Да и делает он это довольно наивно: например, отрицает влияние кашмирского шиваизма на бон на том основании, что „Шива — сравнительно молодой бог, его культ появился после арийского завоевания“. Однако даже если не брать в расчет хараппского прото-Шиву (2500 до н. э.), у которого причин существовать не меньше, чем у Тонпа Шенраба Миво, и ведийского возраста Рудры-Шивы достаточно, чтобы неоднократно повлиять на реальный, а не искусственно удревненный бон. В некоторых примечаниях и соображениях Ермакову ощутимо не хватает критического подхода и научных источников (несмотря на 250 позиций в списке литературы) <…>».

На мой взгляд, значимость юнгдрунг бон не умаляется и не прибавляется в зависимости от того, является ли эта традиция древней или более «молодой». Зато в современном мире возрастает легитимность высказываний и пропозиций при условии критичного и осторожного отношения исследователей-практиков к тем утверждениям, которые они делают (эти утверждения должны соответствовать тому, что Юрген Хабермас и вслед за ним Кен Уилбер называют «критериями достоверности»).

В целом, книга Ермакова «Боо и Бон» имеет поистине энциклопедический характер. Можно только надеяться на то, что последующие части этого исследования будут переведены и изданы на русском языке. Да, некоторые позиции Ермакова-как-последователя-бон, очевидно субъективны, однако они всё равно, по-видимому, достаточно аккуратно передают внутреннюю систему воззрений и мифологий боо и бон. Таких материалов на русском языке мало, поэтому этот книгоиздательский проект — большое благо и обогащение русскоязычной ноосферы по этому направлению.