Пассажир с детьми. Юрий Гагарин до и после 27 марта 1968 года

Опросы показывают, что Юрий Гагарин — главный герой отечественной истории ХХ века. «Юрий Гагарин» Льва Данилкина — попытка «окончательной», если это возможно, закрывающей все лакуны биографии «красного Икара»; хроника жизни — и осмысление, что представляют собой миф о Гагарине и идея «Гагарин». Интервью с очевидцами и ревизия российских и иностранных источников помогли автору ответить на базовые вопросы. Является ли Гагарин всего лишь воплощением советского дизайна — или он в самом деле был обла...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

866 ₽

Купить

Бумажная

1297 ₽1099 ₽

Купить-16%

Рейтинг LiveLib

4,3

41 оценка

5
54%
4
29%
3
17%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 43Хотят прочитать 82

Рецензии

renigbooks
19 апреля 2022
STARMAN
Как и бестселлер автора об Ильиче, книга написана в фирменном данилкинском стиле — с неожиданными метафорами, заставляющими заглянуть в словарь редкоупотребительными терминами и занимательными параллелями (здесь вам повстречаются и Джордж Клуни с „Гравитацией”, и Харви Вайнштейн, и даже Бивис с Баттхедом). Как и при работе над „Лениным”, Лев Александрович проехался по основным союзным адресам и памятным местам своего „клиента” (учитывая его повышенную мобильность, таких меморабилий на территории бывшего СССР огромное количество).
Расшифруем название книги, которая за десять лет, прошедшие со дня её выхода в серии ЖЗЛ, была заново „перетасована” и дополнена биографом. «Люди, которые не разделяли энтузиазма относительно подвига Гагарина, называли его просто пассажиром. В космос полетел корабль, а он в нём просто сидел», — объясняет Данилкин слово „пассажир” в названии, а вот откуда появились „дети”: «В современном обществе Гагарин играет роль покровителя, отца. Те, кто помнит и восхищаются его подвигом, — это дети советского периода. И ещё есть старая шутка: когда Гагарина спросили, чем он будет заниматься в старости, он ответил, что будет начальником парка космических аттракционов и будет катать детей на карусели». Не случайно появилась на обложке и роковая дата — 27 марта 1968 года. Это не просто день смерти космонавта № 1, а черта между жизнью реального человека и его культа. Собственно, в книге подробно рассказывается и о том, и о другом. Пожалуй, самое наглядное доказательство актуальности этого культа — многочисленные граффити в духе „Юра, прости, мы всё <прохлопали>” — и никому не нужно объяснять, что это за Юра и за что именно мы перед ним виноваты...
Одна из центральных проблем работы сводится к тому, был ли „красный Икар” всего лишь идеальным продуктом „советского проекта”, на месте которого мог оказаться любой рандомный гражданин СССР, — или же он действительно обладал всеми приписываемыми ему уникальными личностными качествами? В поисках ответа на данный вопрос Лев Саныч сводит воедино все гагаринские тексты и речи, воспоминания мемуаристов, изыскания отечественных и зарубежных биографов, свои личные беседы со знавшими его людьми, и в этой полифонии порой противоречащих друг другу субъективных голосов и суждений перед читателем вырисовывается зримый образ крайне сложной и интересной личности, разрушающий устоявшиеся лубочно-романтические стереотипы о „свадебном генерале”.
Другая не менее интересная тема — истоки и особенности гагариномании, которая была явлением стихийным, народным, а не искусственно насаждаемым официальной пропагандой, хотя она довольно успешно оседлала эту волну почти религиозного преклонения, использовав «тот факт, что там, в космосе, у Гагарина появилось некое магнетическое свойство: его словно опрыскали там „совершенными духами”, вызывающими всеобщую любовь, — вроде тех, что изобрёл персонаж романа „Парфюмер”».

Вокруг него возникает особая микросреда, внутри которой люди перестают стремиться к личной выгоде и ведут себя экономически иррационально — все хотят не получить что-то от него, а дать, подарить, преподнести, пожертвовать ему что-то. <…> Из старшего лейтенанта Гагарин превратился ни в какого не майора, а в гения, в художника, в творца, в существо, способное преобразовывать духовные свойства окружающей среды.
Говоря о послеполётной деятельности Колумба Вселенной, важно, на взгляд автора, уяснить, какого рода договор заключило с ним государство: оно исполнило его мечту, предоставило уникальный статус и привилегии, но взамен нужно было взять на себя долгосрочные обязательства и представительские функции, год от года становившиеся всё более утомительными и изматывающими.

В любом случае отношения Гагарина с государством не выглядели как противостояние бесчеловечной машине, высасывающей из живого человека душу. Разумеется, нет; это был симбиоз, и он пользовался всеми плюсами партнёрского статуса.
В связи с этим интересно проследить, как в разные периоды справлялись со статусом „рок-звезды” и массовым психозом сам Юрий Алексеевич, его семья и родители, и чего ему стоили все эти бесконечные турне, пресс-конференции и комсомольские выступления, когда у него не было ни времени, ни возможностей для полноценной подзарядки и перезагрузки.

В одиночку этот человек на протяжении многих лет вёл благотворительную кампанию. Он был настоящей дойной коровой. <…> Не то чтобы мы хотели выдать Гагарина за мать Терезу — но факт остаётся фактом: он улучшил жизнь очень, очень многих людей.
Что до тайны и обстоятельств гибели первого астронавта, здесь Данилкин придерживается версии Алексея Архиповича Леонова (1934—2019), потратившего много времени и сил на установление истинных причин гибели своего друга.
В книге есть своеобразная „резервация”, где обитает „плохой” Гагарин — вульгарный, циничный, выпадающий из окна в Форосе при странных обстоятельствах, обвиняемый задним числом в харрасменте и пьянстве, «невесёлый и ненаходчивый, путающий ударения в словах».

Иногда он становился страшным занудой и изъяснялся тяжеловесными, театральными, выспренними, с претензией на глубину, замечаниями. <...> Добавьте к этим „философствованиям” другую черту его речевого портрета — постоянные шутки и „розыгрыши”, остроумие которых остаётся под большим-большим вопросом.
Но всё это лишний раз доказывает, что он был не вечно улыбающимся роботом, а живым человеком, который уставал, ошибался, не всегда мог ловко вывернуться из неловких ситуаций или остроумно отшутиться от неудобных вопросов, особенно в агрессивной среде иностранных журналистов.
Как бы то ни было, «„идея Гагарина” всё равно никуда не делась — и она всё так же „работает”. В чём она состоит сегодня? Очень просто: в осознании того, что <...> мечтать стать Цукербергом — гораздо пошлее, чем мечтать о том, чтобы стать Циолковским, Королёвым или Цандером». Какой, к чёрту, Цукерберг в 2022 году?! Мы, «конечно, всё <прохлопали> — но наверняка это временно, „Юра, мы всё исправим”».
Читать далее
81 понравилось
404
booky_wife
12 мая 2021
Юрия Гагарина знают все. И не только в нашей стране, но и во всем мире. Как так произошло? Почему он стал национальной иконой, о которой могли говорить только в пределах официального канона? И всё ли на самом деле было так, как преподносила пресса и официальные биографы?
В начале этой книги мы слышим ехидный, циничный, едкий и придирчивый голос автора, не располагающий к себе. Однако, с течением страниц интонации меняются, и чтение увлекает. Хотя обилие сложных слов несколько сбивает с ритма:
•кшатрийская натура
•амаркорд
•закоперщик
•симплициссимус мальстрем
•аусвайс
•компендиум
•коллатеральный ущерб и т.п.
Вы все их знаете?
Для меня почти вся информация была новой: я внезапно осознала, что о биографии Гагарина в общем-то ничего и не знала. Даже его рост (157см) стал для меня культурным шоком. Конечно, я знала, что космонавтов отбирали помельче, но не представляла, что именно Юрий был даже ниже меня.
Удивила история про немецкую оккупацию Клушино, где родился Гагарин, и то, как немцы составляли новую учебную программу для советских школьников. Шокировала история про младшего брата, которого чуть не повесил один из немцев. Потом улыбнула история с одним приличным костюмом на компанию: точно такой же сюжет в одном из моих любимых рассказов Рэя Брэдбери "
Чудесный костюм цвета сливочного мороженого".
Что интересного вы здесь найдете:
почему советский спутник первым оказался в космосе
в догагаринских полетах участвовали 48 собак, 20 из них погибли
почему корабль назвали именно "Восток"
как много Гагарин успел написать в бортовом журнале
что общего у Гагарина и Христа
успел ли Г во время полета увидеть Луну.
Любопытно было читать список подаренных вещей, определяющих его новый статус: сколько пар чулок жене, сколько каких рубашек/брюк/пальто ему и т.п. Поразила одна из версий его гибели с участием сверхзвукового самолета Су, взлетевшего с Раменского аэродрома (я тут живу).
Читать далее
15 понравилось
264
Lebedeva-tata85
8 сентября 2025
Эту книгу я как раз взяла в библиотеке. Просмотрела. От книги, изданной в серии «ЖЗЛ», для меня ничем не отличается. Хотя, судя по прочитанном на этом сайте интервью, автор внес какие-то правки и дополнения. Не знаю, я не заметила.
Меня озадачило только название. Почему автор так назвал свою книгу?
Как выяснилось в интервью, упомянутом выше,

Все-таки книжка называется не «Пассажир» — хотя да, те, кто не испытывают энтузиазма от масштаба подвига Гагарина, и называют его просто «пассажиром» на борту космического корабля, — а «Пассажир с детьми». И это потому, что для многих людей здесь Гагарин — тот, кто сделал что-то очень важное за них самих, за всех нас, и мы чувствуем по отношению к нему нечто даже большее, чем благодарность
Как я и думала, «дети»- это все мы, жители планеты Земля.
Хотите прочитать про Юрия Алексеевича Гагарина, но считаете серию «ЖЗЛ» немного «устаревшим» изданием, издание с такой веселой и яркой обложкой как раз для вас.
Читать далее
13 понравилось
173