Призраки Дарвина

"Фотографировать людей значит насиловать их. Сьюзен Зонтаг

Беды и несчастья в безмятежную жизнь героя "Призраков Дарвина" приходят в 1981 году, когда в четырнадцатый день рождения мальчика с говорящим именем Фицрой (буквально "королевский сын", "наследник" и это не случайно) фотографирует полароидной камерой отец. Снимок для семейного альбома, все вышли отлично, кроме героя дня: на тело подростка, одетое в его костюм, насажена уродливая голова косматого темнокожего человека с приплюснутым носом и маленькими черными глазами. Недоумевая и ругаясь, отец переделывает снимок. Результат тот же. Все попытки вернуть фотографии достоверность при помощи других камер оканчиваются ничем. А возможности попробовать разные варианты у них есть, отец работающий в компании Полароид, имеет доступ к разнообразной оптике. Семья оказывается перед выбором: пойти дальше и сделать сына объектом экспериментов (как говорили в моем советском детстве "сдать на опыты) или замолчать странный феномен, отныне всеми способами избегая его фотографирования.

Они выбирают второе и кто их осудит, тот не я, но прежде общительный жизнерадостный подросток оказывается отсечен от мира, от возможностей, от будущего. Вы когда-нибудь задумывались о роли фотографии в современной жизни? Не селфи и возможности щелкать все подряд, но фото на документы, как способа идентификации личности. Студенческий билет, пропуск, водительское удостоверение. паспорт - ничего этого в жизни парня не будет, а сам он обречен на жизнь анахорета. Так история в духе кингова "Солнечного пса" делает разворот в сторону социальной драмы и хроники одиночества, на которое теперь обречен герой Он вынужден отказаться от близости с любимой девочкой Кэм, прежде они двигались по жизни синхронно, и это не фигура речи - тренер по плаванию, поставивший двух подростков в парный заплыв, поразился абсолютной слаженности их движений и тому, что пришли к финишу одновременно. Так было во всем. Теперь Фиц на домашнем обучении и Камилла все дальше уходит из его жизни.

Однако любезные латиноамериканскому сердцу "Сто лет одиночества" не станут главной темой романа чилийско-американского поэта и прозаика Ариэля Дорфмана. В этой истории кратность семи играет определенную роль, и в 21 год Кэм вернется в его жизнь. Она многообещающий биолог, окончила Сорбонну, Фицрой расскажет ей все, и девушка не отшатнется в испуге, но осветит своей солнечной жизнерадостностью его жизнь, станет невестой, а потом женой. И это именно Кэм объяснит, что прятаться от проблемы не выход, нужно найти корень зла, исправить, и тогда все будет хорошо. Теперь их двое и они справятся.

Роман снова трансформируется, на сей раз в историко-этнографический детектив, и подробности, которые вскроются в ходе расследования, не порадуют ни героев, ни читателя. Распространенная вплоть до начала ХХ века практика человеческого зоопарка, когда "дикарей" в шкурах демонстрировали европейской публике за деньги ужасна. Но это наше прохладное: кошмар", "бесчеловечно" соотносится с реальностью примерно никак. Людей вынимали из их жизни, увозили в чужой и чуждый огромный, непонятный мир, где они были обречены умереть, никогда не увидев родины, часто в мучениях от болезней, к которым не имел иммунитета, не слыша звуков родной речи, без надежды завершить земной путь и быть погребенными в соответствии с верой и обычаями предков.

Когда мы говорим о сегодняшних перегибах в борьбе за расовое равноправие, стоит помнить, из чего возникла ее необходимость. Однако вернусь к истории, она сделает еще не один неожиданный виток зацепив по касательной Виктора Гюго, Чарльза Дарвина, фотошоп и слом Берлинской стены, почти сериальную историю с амнезией и уж совершенно фантастическое похищение вполне американских граждан американскими же спецслужбами. И, говоря откровенно, на каком-то этапе покажется несколько абсурдной, не говоря уж о том, что станет отдавать ламаркизмом в части наследования приобретенных признаков.

Но не утратит пафоса признания исторической вины и необходимости исправить, сколько возможно, причиненный вред. Для меня это было интересным читательским опытом, спасибо Поляндрии за то, что перевели книгу, а Книжной леди Наташе Ломыкиной - что рассказала о ней на своем канале Lady Libra.

Сюжет романа «Призраки Дарвина» имеет прямо-таки стивенкинговскую завязку: в день четырнадцатилетия Фицроя Фостера на месте его лица на фотографиях стал появляться грозный лик индейского юноши. Чужак, дикарь, чудовище, захватчик, посетитель, он разделил жизнь Фицроя и его семьи на до и после, отнял покой и мечты о светлом будущем. Но ужасный дух таинственного огнеземельца, преследующий американского мальчонку на фотоснимках, в произведении Ариэля Дорфмана вовсе не является воплощением зла и вызывает у читателя скорее жалость и сострадание, чем страх. Ну а главной целью текста о призраке в первую очередь является разговор с читателем о постыдном прошлом западной цивилизации, представители которой практически истребили коренное население Патагонии и десятки лет поддерживали создание и содержание «человеческих зоопарков» на территории европейских столиц.

Поговорка «сын за отца не в ответе» в «Призраках Дарвина» не работает, конечно же, кареглазый Генри прилип к фотолицу Фицроя не просто так. Собственно, вопрос о том, почему главный герой стал жертвой мести неизвестного селькнама и есть главная загадка романа, расследование которой в какой-то момент приобретает поистине дэнбраунские масштабы. Буду честна: как и в случае с книгами Брауна, исторические факты, помещённые в канву художественного произведения, оказались куда интереснее, чем непосредственно сюжет. Происходившее с народом Патагонии на рубеже 19-20 веков – вот от чего действительно ком в горле и мурашки по коже, фотопризраки тут не конкуренты!

Прошло больше сотни лет со времён написания Киплингом «Бремени белого человека», а наше пренебрежительное отношение к другим народностям как к отсталым и неразвитым никуда не делось. Теперь нет нужды ходить в «человеческие зоопарки», у многих есть возможность посетить этническую деревню и посмотреть на дикарей своими глазами в «естественной среде обитания», ну а другие всегда могут включить National Geographic и глянуть на какое-нибудь племя между передачами о случке африканских львов и извержении исландского вулкана. Желательно, чтобы его представители были каннибалами и проводили какие-нибудь жестокие обряда инициации, иначе не так интересно…

Читая "Призраки Дарвина" Ариэля Дорфмана, я получила колоссальное удовольствие. Я впечатлена этим пушествием в прошлое, в этот эпос событий, который закрутил в водоворот Фицроя Фостера. Да, случилось необъяснимое — в день рождения парня, сделав семейное фото на полароид, на карточке все увидели не юного паренька, а лицо непонятного аборигена. Отсюда и начинается развитие сюжета, которое унесло меня в историю.

Я вместе с Фостером и его женой Камиллой изучала племена Огненной Земли, с которой похищали людей и показывали в цивилизованных странах а-ля человечий зоопарк. Их фотографировали, просили есть и спариваться на камеру, чтобы увидеть этот "дикий" мир. Над ними ставили опыты, а если их "питомцы" заболевали — никто не думал их лечить, они были предоставлены сами себе, так и умирали на чужой земле. А не дикие ли люди претворили в жизнь эту "удачную" затею?

«Кто не является потомком преступления, совершенного в прошлом? Могла ли быть построена хоть одна династия без убийства, чужой боли и стирания этой вины?»

Генри, тот самый абориген вместо лица Фостера, хотел лишь отомщения или прощения, или искупление вины. Он её получил. Оказалось, что Фицрой его потомок в 6 поколении и хотел, чтобы о нем знали, о его истории знали. И когда знаменитый профессор Дауни загоняет Фицроя в угол, чтобы ставить на нем эксперименты — случается чудо.

«История подобна кладбищу с безымянными могилами, спокойная и непоколебимая, но если присмотреться достаточно внимательно, всегда найдутся зверства и жертвы, и они намного интереснее, чем преступники.»

В этой книге есть не только грустные, ужасные и страшные моменты, есть трагедия, которая отложит не малый отпечаток на всей истории. На мне тоже.