Calvin: A Biography

Widely acclaimed in its French edition, this sterling biography of John Calvin sheds new light on the great Reformers personality by concentrating on the milieu in which he did his life's work. In the largest part of the book, Bernard Cottret develops a chronological examination of Calvin's life, from his birth in Noyon to his ministry and administration in Geneva. In the final chapters Cottret explores thematic aspects of Calvin's persona - Calvin the polemicist, the preacher, and the writer -...

Рейтинг LiveLib

4,0

1 оценка

5
0%
4
100%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1

Рецензии

nika_8
6 февраля 2021
Жизнь как путь к Замку
Наконец и я со своей черепашьей скоростью добралась до сотой рецензии. Конечно, такое достижение - всего лишь холмик на фоне высоких вершин. Однако символическая цифра позволит мне с чистой совестью взять небольшую паузу от написания рецензий. Но сначала нужно разобраться с биографией Кальвина. Признаюсь, мысли у меня путаются. А что делают докладчики, когда они плохо подготовились или слабо владеют материалом?.. Стараются рассказать что-нибудь отвлекающее внимание.
Бернар Коттре, автор нескольких работ на тему Реформации, предостерегает читателя от хромающих на обе ноги сравнений. В частности, он скептически комментирует такие параллели, как: «Кальвин и Ленин, оба обладали поразительным теоретическим видением и организационным гением». (A.E. McGrath, A Life of John Calvin)
Можно немного развить эту мысль и напомнить о соблазнах впадения в грех публицистики. Если вы читаете об аналогиях между Кальвином и Лениным, Генрихом VIII и Сталиным, иезуитом Игнатием Лойолой и американским сенатором Маккарти, положением дел в XVI веке и нацистскими порядками, можете смело закрывать книгу. Я бы даже внесла автора такого опуса в список «выдающихся» историков.
На этом можно было бы закончить, но Кальвин, безусловно, заслуживает отдельного внимания.
Непросто обрисовать Жана Кальвина - эмблематичную фигуру Реформации - как личность с набором характерных черт и пристрастий. Дело не только в том, что его отделяет от нас расстояние длиною в 500 лет. Важно, как Кальвин прожил свою жизнь. Частная жизнь героя ускользает и сливается с его общественными функциями.
Кальвин при жизни стал символом, который европейцы раннего Нового времени трактовали по-разному, в зависимости от своих взглядов и предубеждений. Сегодня его имя для многих синонимично соответствующему течению протестантизма.
Кальвин и его сподвижники в значительной степени способствовали кардинальным изменениям, в результате которых длительная монополия католической церкви на духовную жизнь жителей Европы была уничтожена.
Коттре старается сохранять отстранённый взгляд, не делая из объекта исследования ни святого, ни злодея. В результате образ Кальвина вышел несколько безличным, но это намного лучше, чем если бы биограф ударился в очернение или агиографию. Исследователь честно называет нарисованный им портрет Кальвина незаконченным.
В целом перед нами качественная биография, которая занимает промежуточное положение между научпопом и монографией. Автор, наряду с вторичными источниками, использует аутентичные документы - корреспонденцию, проповеди, труды, вышедшие из-под пера Кальвина. Имеется ссылочный аппарат, но Коттре довольно часто приводит цитаты, опираясь на вторичные источники, а не на оригинал - практика, которая иногда приводит к непреднамеренным ошибкам.
О ранних годах Кальвина известно немного. Он собирался стать священником, но быстро отказался от этой идеи. Готовился попробовать себя на правовом поприще, но и этим планам не суждено было сбыться. По свидетельствам самого Кальвина, в какой-то момент он почувствовал, что Бог избрал его. Предназначил ему миссию, от которой Кальвин никак не мог отказаться, хотя и не чувствовал себя готовым.
Интересно, что тема кораблекрушения была для Кальвина неотделима от идеи «призвания». Недаром Ной, Иона и Моисей во время перехода через Красное море столкнулись с грозной морской стихией.
Краеугольным камнем возложенной на героя миссии было реформирование церкви. Скрытный Кальвин впоследствии будет утверждать, что он предпочёл бы заниматься литературой или науками в тиши кабинета, а не проповедовать с трибуны.
Судьба отправила Кальвина, родившегося во французском Нуайон‎е, в ссылку в Женеву, где он планировал развивать свои теологические идеи. Однако ему вскоре пришлось покинуть город, в котором проявились ксенофобские настроения. Город на Роне стал настоящим убежищем для многих французских (и не только) протестантов, и это не всем нравилось.
Какое-то время герой жил в Страсбурге, но со второй попытки Кальвин и Женева заключат прочный союз, который, правда, будет временами омрачаться взаимным непониманием. В Женеве он проведёт важные с позиции становления новой протестантской церкви годы.
Кальвин, согласно автору, был не только проповедником и городским администратором, но и талантливым стилистом и писателем, внёсшим вклад в развитие французского языка. Его тексты сохраняли спонтанность и часто казались продолжением его речи.
«Институты христианской религии» - magnum opus Кальвина - считаются одним из важнейших трудов в протестантизме.
Оказалось, что Кальвин, а не Паскаль, впервые сравнил человека с «мыслящим тростником» (метафора, вероятно, уходит корнями в античность).
Человек слабого здоровья, страдающий от мигреней, почечных колик и геморроя, Кальвин смог оформить свои религиозные взгляды и убедить в них тысячи. Будучи «чужаком», он сумел отстоять свой авторитет и заслужить уважение многих жителей Женевы. Но положение Кальвина и его сподвижников никогда не было незыблемым. Им приходилось иметь дело с оппозицией, внутри и за пределами Женевы.
Что отличало видение мира последователей Кальвина от традиционной католической доктрины?
В первую очередь они были убеждены, что каждый человек может и должен напрямую общаться с Богом, для этого ему не нужны посредники в лице священников или Папы. По мнению основоположника кальвинизма, «(личная) вера одна всё оправдывает», а католическая месса и поклонение святым мощам являются святотатством. Единственный источник истины - Священное Писание. Христианин должен быть в состоянии припадать к этому кладезю мудрости. Отсюда вытекает необходимость перевода Писания на национальные языки, что также сыграло роль в революционных перестройках в Европе XVI века.
Одна из основных догм кальвинизма - вера в предопределение. Господь уже всё решил, и ваша судьба (обретёте ли вы спасение) предрешена.
Вокруг этой принципа разгорелись споры. Дискуссионную тему обсуждали даже в тавернах, где некто обвинил Кальвина в том, что он своим пониманием предопределения «делает Бога автором греха».
Сам Кальвин отрицал возможность такого вывода из своих теорий.
Не мне пытаться судить о вопросах теологии, поэтому просто процитирую Кальвина, который защищал своё видение от симплистских интерпретаций и софизмов:

Under cover of predestination, he [один из оппонентов Кальвина] tries to make men so helpless that reprobates do nothing toward their perdition, which is to obscure this doctrine of predestination, as the sophists did.
Мыслитель и теолог обвинял непримиримых критиков своей теории, что они не читали его работ и приписывают ему то, чего он никогда не говорил.
"As for me, he [Бользек, который считал идею о предопределении абсурдной] slanders me falsely," Calvin declared, "saying I have written that God necessitates men to sin." Then, sarcastically, "This word, that God 'necessitates,' is not my language, but the jargon of monks, which I have never used."
Кальвин был убеждён, что Всевышний посылает наиболее достойным страдания, и их надо принимать так же стоически, как и благоденствие.
Коттре подчёркивает, что Кальвин никогда не был единоличным правителем и не обладал полнотой власти, а Женева никогда не была теократией. Существовало, если использовать современную лексику, разделение властей. Выборные магистраты отвечали за соблюдение светских законов в Женеве, а консистория - за духовную жизнь и моральный облик горожан. Кальвин отличился строгой регламентацией жизни женевцев. Так, он демонстрировал нулевую толерантность по отношению к танцам, чревоугодию и воздаяниям Бахусу, чего уж говорить о плотских развлечениях вне брака. Подобный ригоризм порой вызывал раздражение. Известен случай, когда тюремщик и его жена позволили устроить в камере импровизированную мини-вечеринку. К заключённому были допущены его знакомые, пришедшие с целью «развлечься и попировать».
Кальвинизм, с его борьбой с суевериями и отрицанием культов и таинств, которые Кальвин считал «идолопоклонством», сыграл (во многом непреднамеренную) роль в «расколдовывании» мира.

Intransigent toward ecstatics, sarcastic toward Catholics, intractable toward heretics, Calvinism participated unwittingly in the disenchantment of the world.
При этом рационализация сознания не была конечной целью протестантизма. Лютер, Кальвин и их последователи отвергали «идолопоклонство» в первую очередь во имя поклонения духу и истине (как они её понимали).
Коттре опровергает мнение о том, что несгибаемый реформатор жёстко расправлялся с несогласными. Согласно автору, в Женеве при Кальвине состоялась только одна казнь «еретика». На костре был сожжён Мигель Сервет - критик Кальвина и его идей. Вольнодумные взгляды Сервета навлекли на него ненависть как среди католиков, так и со стороны протестантского лагеря. Он, к примеру, выступал против традиционных христианских представлений о Троице.
Однако другие несогласные обычно отделывались меньшими карами, многие оказались в ссылке. Более того, решение о наказании часто принимали гражданские власти, а роль Кальвина в этом, вопреки фантазиям некоторых авторов, была ограниченна.
Большинство современных историков сходятся на том, что представление о Кальвине как об идейном вдохновителе жестоких репрессий не более чем миф (по Коттре, «чёрная легенда», зародившаяся в XVI веке), и нет оснований говорить о репрессиях в Женеве того периода.
Роль Кальвина в городских преобразованиях также не стоит преувеличивать. Он чаще содействовал изменениям, чем инициировал их.
Коттре стремится развенчать и некоторые другие клише:

Calvinism is thus the opposite of fundamentalism. Calvin recognized in the text [of Scripture] a linguistic datum susceptible of figurative interpretation, a thousand miles away from literalism.
Среди множества оппонентов Кальвина нашёл своё место Франсуа Рабле, язвительный мастер сатиры. Между двумя сильными и упрямыми личностями возникла антипатия, вылившаяся в заочную полемику.
Кальвин в своём трактате «О скандалах» отнёс Рабле к клеветниками «истинной веры». Остроумный автор «Гаргантюа и Пантагрюэля» не замедлил парировать, написав про «демонических Кальвинов, обманщиков Женевы».
Кальвин ответил в одной из своих проповедей (октябрь 1555 года). Блестящий полемист практически приравнивает своего противника к безбожнику, для которого нет ничего святого, о какой бы религии ни шла речь.
XVI век в Европе - время жарких споров, целью которых (если немного огрубить) было определить основной вектор развития и оптимальные способы движения в этом направлении. В этих диспутах участвовали радикально настроенные элементы и те, кто искал компромисса, занимал промежуточную позицию. Кальвин осуждал последних и часто не церемонился с оппонентами, уподобляя их разным животным и тем самым лишая человеческого достоинства. Читая об этих диспутах, ловила себя на мысли, что мои личные симпатии то и дело оказываются на стороне носителей умеренных взглядов. К тому же попытки найти консенсус во времена Кальвина могли диктоваться социокультурным контекстом. Во времена Кальвина не нужно было быть мечтателем, чтобы верить в скорое торжество экуменизма. Тогда не было известно, что разделение западноевропейского христианства окажется необратимым.
Однако большинство на этих дебатах было настроено бескомпромиссно, и оно, как правило, брало верх. Примирительные решения нередко выглядели как слабость или, что ещё хуже, как предательство.
В некотором роде срабатывал демократический принцип. Мнение большинства торжествовало, только ценой несогласия тогда мог оказаться костёр. Такой механизм сработал и в печально известном деле Сервета. Лишь несколько голосов раздалось в его защиту, остальные требовали суровой кары для «еретика» и вольнодумца. Такого рода коллоквиумы были, возможно, частью того материала, из которого впоследствии начала формироваться либеральная буржуазная демократия с её стремлением к балансу между индивидуальными правами и предпочтениями большинства (чтобы не возникло недопонимания, я считаю либеральную демократию лучшей из возможных сегодня форм правления).
Другой пример - известный диспут в Пуасси, в котором принимал участие Теодор де Без, ближайший соратник Кальвина и автор его первой биографии. Голоса, отстаивавшие компромисс (между католиками и протестантами), оказались там в меньшинстве и потерпели поражение.
Мы подошли к вопросу приоритетов в системе ценностей людей той эпохи. Спасение души и предполагаемая загробная жизнь могли беспокоить их больше, чем бренное существование. Межконфессиональные распри затмевали прозаические жизненные проблемы.
Самым ужасным для человека могла оказаться обречённость на вечное проклятие. От Кальвина и других влиятельных религиозных мыслителей люди ждали своего рода гарантии - как быть уверенным в спасении своей души.
Это отчасти объясняет, почему сторонники компромисса оставались, как правило, в меньшинстве. Людям хотелось однозначных ответов без экивоков, а компромисс порой кажется двусмысленным и ненадёжным.
Каковы ключевые итоги деятельности Кальвина? Он добился, что кальвинизм стал восприниматься как независимое течение протестантизма, отличное от лютеранства. Кальвинизм быстро вышел на международный (читай, европейский) уровень, а Кальвин стал важной фигурой, с мнением которого считались власть имущие. Его трактаты заслужили одобрение многих учёных мужей.
Жан Кальвин не был ни святым, ни диктатором, ни фундаменталистом… «Он был одним их тех, кто был призван». Его можно назвать реформатором, полемистом и проповедником, оказавшим влияние не только на развитие протестантской культуры, но и миропорядка в целом.
Дисклеймер: автор приведённого ниже текста рассуждает со светских позиций, но с уважением относится ко всем религиям.
Возможно, вы снисходительно подумаете о том, какие были непросвещённые времена и как легко человеческая жизнь приносилась в жертву умозрительным концепциям. Но… Во-первых, такой подход можно объяснить реалиями времени. Понятие комфорта было китайской грамотой даже для привилегированного меньшинства, эпидемии могли неожиданно нагрянуть и унести тысячи жизней, голод и войны были частью повседневности. Людям, чтобы жить и трудиться в таких условиях, необходимо было верить в какую-то лучшую жизнь.
Во-вторых, сегодня с моральными приоритетами тоже всё далеко не однозначно.
Скажем, есть гуманистическая система ценностей (да, термин пространный, но тем не менее), которая во главу угла ставит благополучие конкретного индивида и прогресс. Однако есть и альтернативные идеи, которые борются (не без успеха) за место на пьедестале. Кто-то может считать приоритетным возвеличивание той или иной расы, нации или религии, полагать допустимым и даже правильным принести в жертву комфорт и прогресс ради такого рода концептов…
Есть те, кто сегодня верит не в разум или науку, а в харизматичного лидера, кто ставит (предположительно) героические поступки выше интересов обычных людей.
Как мне кажется, важно не только, как люди определяют для себя «что такое хорошо, что такое плохо», но и как они ранжируют то, что подпадает под категорию «хорошо».
Эти сумбурные (уж извините) мыслительные экзерсисы имели целью показать, что нет ничего особенно удивительного в нравственных приоритетах людей раннего Нового времени и в том, какую роль в их сознании занимал вопрос спасения души.

Кальвин (1509-1564)
P.S. Хочу выразить благодарность и моё искреннее уважение всем, кто (зачем-то) дочитал эту скучную (несколько раз удерживалась от того, чтобы немного пошалить) рецензию до конца.
Читать далее
117 понравилось
37
1,3K