Понедельник начинается в субботу

Прочитав залпом очередную книгу Стругацких, я задалась двумя вопросами. Один из них адресовался лично мне. Как ты могла, клуша, так долго не читать этих прекрасных авторов? 6 прочитанная книга и каждый раз я остаюсь с кучей нерешенных вопросов в голове. Такое ощущение, что авторы специально оставляют открытый конец, чтобы каждый для себя решил, что бы он хотел видеть в итоге. "Понедельник начинается в субботу" в этом ряду является неким исключением, мы просто оставляем полюбившихся героев на немного грустной и ставшей вдруг очень серьезной ноте.
Второй вопрос, который меня так волнует, заключается в самих братьях Стругацких. Как они умудряются из книги в книгу иметь такое отношение к человечеству. Они свято верят, что нет ничего важнее человеческого счастья и радости, что мы должны работать именно над этим. Ведь счастливый человек никогда не начнет войну против соседа, не украдет и не убьет. Он не будет завидовать и ревновать. Он переключится на другое - работу, самосовершенствование, искусство, забота о Земле, исследование других миров и попытка принести им счастье. И пусть вас не сбивает с толку такая веселая первая история в книге - последующие становятся немного серьезнее и в конце ставят перед ошарашенным читателем неразрешенные вопросы, ответы на которых будешь искать еще долго.
Но в этот раз, в отличие от всех ранее прочитанных книг, я познакомилась с новыми для меня Стругацкими. Они и раньше обнаруживали у себя неплохой юмор, а здесь дали себе волю. Я читала с большим удовольствием и местами действительно смеялась. Ну разве сцена с котом Василием, который пытался вспомнить хотя бы одну сказку или песню полностью, не уморительна?
И еще одну чувство, которое я ощутила - это сожаление. Наверно, оно скорее относилось ко мне, моему поколению. Я читала о людях увлеченных, отдающих себя науке, отдающих поиску и познанию. Бывало ли это у меня? Наверно, когда я училась на начальных курсах, да и в самом начале дипломной работе. Затем я перегорела. Меня смущало отсутствие реагентов и оборудования. Непонимание системы - чтобы получить точное "фото" вещества, которое я исследую, мне приходилось платить из своих личных денег, немалых для некоторых студентов, потому что у нашего федерального университета нет на это денег. Я вспоминала свои горящие глаза и то,с какой любовью я обставляла свое рабочее место в лаборатории - у меня теперь своя посуда, свои реагенты, будут свои результаты и синтезированное вещество, никем ранее не изученное и не полученное! Когда же я из любознательного студента превратилась в зануду? Мне пришлось искать работу, как-то обеспечивать себе жизнь и вскоре наука была задвинута на задний план. И знаете что? Я не одна такая. Я видела потухшие глаза свои однокурсников, опустившиеся руки у некоторых аспирантов. Хотя не спорю, встречали мне люди, которые горячо любили свое дело, находившие в этом удовольствие и свое призвание. И вот о чем я думаю, когда все у нас пошло не так? Молодежь на страницах книги верит в будущее, отдает себя работе для будущего. Александр произносит прекрасные речи о людях, которые в новогоднюю ночь предпочитают находится на рабочем месте, чем среди пьянствующих друзей.Что же с нами стало не так?
Вот на такие невеселые мысли натолкнула меня это юмористическая книга. Еще мне стало искренне жаль, что так мало молодежи о ней знают, и еще меньше -читают. Многие из нас любят фентези, зачитываются Гарри Поттером и другими магическими произведениями. А ведь, оказывается, и наши авторы умели писать о магии с русским колоритом. Поэтому советую читать всем, не бояться страшных непонятных терминов, расслабиться и получать удовольствие.

Это советское издание «Понедельника...» привлекло меня своими иллюстрациями. Да, я люблю книги с картинками! Мне нравится, когда книга добротно, со вкусом иллюстрирована, когда можно сравнивать картины, возникающие во время чтения в воображении, с рисунками, созданными для этого произведения художником. Иногда даже можно поспорить с видением художника: «А я вот представляла себе этого персонажа по-другому!» И очень часто текст и картинка образуют у меня в голове неразрушимый тандем, который помогает лучше понять прочитанное.

Что меня огорчает в современном книгоиздательстве - так это пренебрежение художественной составляющей книги. Качественные иллюстрации, по-видимому, окончательно исчезли со страниц книг, по крайней мере, взрослых. А то, что появляется в детских книгах, у меня рука не поднимается описать словосочетанием «хорошие рисунки». Об электронных изданиях вообще промолчу.

Дальше будут картинки...

Итак, побрюзжав по поводу тотального отсутствия иллюстраций в новых книгах, возвращаюсь к своему рассказу о «Понедельнике...».

Теперь я понимаю, почему рисунки Карапетяна в любимом издании «Понедельника...» из серии «Миры братьев Стругацких» кажутся такими душевными. Ведь они повторяют по своей структуре иллюстрации в старом издании! Не верите? Посмотрите сами.

Вот памятная многим иллюстрация путешествия Саши Привалова в описываемое будущее у Мигунова; и она же - у Карапетяна:

Кстати, приём вот такого «обтекания» рисунка текстом частенько использовался Евгением Мигуновым.

Ну и ещё один пример - на этот раз доказывающий стилистические различия художников. Сцены встречи с говорящей щукой и сопровождения огнедышащего Змея в цистерне выглядят так:

Не правда ли, у Мигунова эти рисунки выглядят немного... наивно, даже по-детски? Сразу вспоминаешь картинку на обложке, напоминающую эпизод из детского киножурнала «Ералаш».
А вот рисунок Карапетяна более сложный, многослойный, в нём объединены оба сюжета.

Одним словом, говорить об иллюстрациях к этому произведению я могу очень долго. Но не буду. Лучше расскажу о прочитанном.

В том самом сборнике из серии «Миры братьев Стругацких», о котором говорилось выше, под одной обложкой были объединены два произведения. Или три? Или всё-таки два? Так, сейчас объясню. Дело в том, что помимо «Понедельника...», в этом сборнике присутствовала «Сказка о Тройке». Причем в двух вариантах. Или, как говорилось в аннотации, эти две сказки, словно двуликий Янус - одна весёлая, другая грустная.

Вот так же и в этом старом сборнике, который содержит под одной обложкой весёлый «Понедельник начинается в субботу» (с подзаголовком «Сказка для младших научных сотрудников») и тут же - серьёзный, заставляющий задуматься, рассказ «Парень из преисподней». «Понедельник...» и впрямь похож на сказку. Эта повесть весёлая, оптимистичная, буквально брызжущая молодостью и энтузиазмом. Я бы рекомендовала всем школьникам начинать своё знакомство с творчеством Стругацких именно с этой книги.

Нет, у меня-то всё началось по-другому - с повести «Хищные вещи века», которая и определила моё отношение к Стругацким. Кстати, «Хищные вещи...» условно относят к циклу Стругацких «Мир Полудня». Полдень - это мир будущего, прекрасного и далёкого, но достижимого. Если все будут трудиться так, как это описано в «Понедельнике...». Лично я никогда не верила в возможность существования такого дивного нового мира. Судите сами - это мир, в котором раз и навсегда решена проблема голода, болезней и нищеты. Все 10 миллиардов жителей планеты - коммунисты, которые вовсю трудятся для поддержания всего этого благоденствия. Всю грязную работу, замечу, выполняют роботы и автоматы. Утопия, идеал, рай на земле. Ну и что остаётся делать энтузиастам, как не покорять новые планеты и миры? Ну не знаю... Что-то мне не верится. Скорее уж человеческая цивилизация при таком раскладе превратилась бы в сборище развращённых типов, не знающих чем себя занять, кроме как поеданием синтезированной осетрины (как это, собственно, и было описано в «Хищных вещах...»).

Не зря, ох, не зря эту повесть не хотели печатать! В отличие от «Понедельника...», который, как я могу предположить, был словно елей на душу всем партийным функционерам, «Хищные вещи...» поневоле вызывали отторжение. Борис Натанович вспоминал (не уверена в точности цитаты, привожу по памяти):

Неудивительно, что у Стругацких существовало по несколько вариантов произведений.

Нужно заметить, что Стругацкие и сами-то, видимо, до конца не верили в это наше гипотетическое прекрасное будущее. Потому-то в том же самом «Понедельнике...» есть сцена, с присущим Стругацким юмором описывающая пребывание Привалова в прекрасном далёком будущем (замечу, будущее-то описываемое, книжное, то есть). То он наблюдает старт ракет, отправляющихся к далёким планетам, то видит приземление этих же ракет, возвращения которых ждут невесты покорителей космоса (замороженные с этой целью в специальных рефрижераторах). То ему встречаются юноши, с энтузиазмом изобретающие велосипед, то совсем уж наглый мальчишка учит его правилам поведения. И все эти приключения в возможном будущем описаны Стругацкими с такой самоиронией!

Да, так вот... Покорители космоса, значит. А ведь на других планетах живут разумные существа, иногда даже целые гуманоидные расы. Уровень жизни которых, по теории Стругацких, зачастую уступает уровню, достигнутому землянами. И вот тогда в прекрасном Мире Полудня появляются так называемые прогрессоры. Те, что прикрываясь, подобно советским разведчикам, отработанными легендами, паролями и явками, проникают в чужеродные им миры. И пытаются в этих чужих мирах что-то изменить к лучшему. И вот тут я с удовлетворением должна заметить, что это не всегда им удаётся. Почему с удовлетворением? Потому что прогрессорство, по-моему, это большой самообман. После обозначения основных признаков этого феномена у братьев Стругацких кто только не мнил себя прогрессорами, этакими «благородными Донами Руматами в тылу врага»! Ну ещё бы! Ведь так приятно ощущать себя такими значительными и знающими, несущими знание и свет всему миру!

А нужно ли прогрессорство этому миру? Вот Гаг, Боевой Кот, солдат, выдернутый волей случая (точнее, по воле прогрессора Корнея) из своего мира, очутившийся на мирной Земле, увидевший идеальную модель будущего - как он должен жить после всего этого дальше? Ведь прогрессоры, добрые, в общем-то люди, движимые благими намерениями, не могут вот так взять и принять у себя всех межпланетных мигрантов. Ну хорошо, Данг, ещё пара талантливых учёных. А что делать с остальными? Гаг привык воевать, этот парень больше ничего не умеет. Он муштрует Дрангу, копает траншеи (это на Земле-то, на которой уже много-много лет не было войны), а, обнаружив чудо-копировальную машину, принимается штамповать с её помощью боезапас патронов.

Здесь небольшое отступление.
Иногда я с затаенным страхом думаю - а появился бы такой потрясающий творческий дуэт, какими были братья Стругацкие, если бы не было Великой Отечественной войны? Мне почему-то кажется, что вся эта идея прогрессорства - это завуалированная мечта о некоей высшей силе, которая, применив всю свою мудрость, силу и опыт, взяла бы да и прекратила эту бессмысленную жестокую войну. За пару месяцев, с опережением графика.

Вы только посмотрите, сколько у Стругацких упоминаний о войне, о боевых действиях, военных операциях! А их персонажи, за плечами у которых - самое настоящее военное прошлое, которые, несмотря на молодые, в общем-то годы, являются боевыми ветеранами? Есть о чём задуматься.

Итак, Гаг. Ну, хорошо, Корней со товарищи завершили войну. А что прикажете делать Гагу? Остаться в этом дивном новом мире? Да ведь он чужой здесь, он никогда не сможет до конца переделать себя, этот парень, роющий окопы на задах идеальной человеческой цивилизации. Потому и оттягивает Корней момент возвращения этого алайца на его планету, где царят послевоенная неразбериха и разруха. Где таким приученным к войне парням делать, в общем-то, нечего. Потому что у парней этих в такой ситуации быстро развивается соответствующий послевоенный синдром. Тут уж впору бы Гагу задать вопрос этим добрым прогрессорам: «Зачем же вы вмешиваетесь? Змеиное молоко! Да какое вы право имеете! Вы что же, думаете, мы без вашей помощи не разберёмся?»

Гаг, в конце концов, возвращается. К себе на планету. На свою родину. Потому что другой у него нет и быть не может. А что там с ним будет дальше - зависит только от него. И от знания о том возможном прекрасном далёком будущем, в котором ему довелось некоторое время пребывать.
Дикси.

) Dixi.(лат.) - я сказал.

...Сейчас читаю «Жука в муравейнике» - повесть, которая хронологически следует сразу за «Парнем из преисподней». И здесь снова упоминается имя прогрессора Корнея Яшмаа. Думаю, это не случайно.