Баухаус

Странные люди, странные верования, странные наряды, маздазнан и хламиды с одной стороны, гнутые металлические трубки, четкие линии и всемирная слава с другой. Ad Marginem предлагает нам краткую биографию художественной школы, английскую биографию немецкого течения, написанную еще в 80-х. Такая книга не может не быть полна особенностей и хитрых нюансов.

Как минимум интересно, что автор рассказывает, хоть и мельком, о восприятии наследия Баухауса в двух Германиях – волею истории все три локации школы оказались в ГДР. На Востоке Баухаус сначала особо не замечали в дни «трудного начала», но потом стали холить и лелеять наследие, пытаясь применять идеи при массовой застройке. Автор упоминает об этих попытках довольно комплиментарно.

Но все это было потом, а живая ткань повествования – рассказ о чудиках и рациональных людях, которые хотели отменить художников и воссоздать ремесленников. Все это странно, утопично и в итоге вылилось в промышленный дизайн. Вся странность и утопичность как в чашке Петри росли на основе поражения Германии в Первой мировой, сломе империи и удивительной вере в лучшее будущее. С научным и утопическим социализмом как ориентиром. В известной мере все 14 лет Баухауса (1919-1933) – это история увядания, так как они все время пытались мимикрировать под неопасных, а фашисты все время воспринимали их как опасно красных, разогнав школу в ее последней инкарнации сразу после прихода к власти.

Но автор пишет больше не об этом, а о периоде становления. Первый этап истории занимает более 100 страниц из двух с небольшим сотен. 1919 год, Гропиус и Иттен, Веймар и форкурс. Где-то чуть позже будут Клее и Кандинский, мастерские мебели и витражей, потом даже Эль Лисицкий будет, но сначала именно Гропиус и Иттен, противостояние рационального и функционального с хламидой и неозороастризмом. Всё как у людей – люди постоянно ссорились, выдвигали и продвигали свои теории цвета, свои теории связи теории с практикой, а где-то на фоне какие-то промышленники заказывают этому сборищу творческих личностей дома, отделку домов или дизайн изделий. С некоторым удивлением автор отмечает, что самый большой коммерческих успех школа имела в руках завзятого марксиста Ханнеса Майера.

С известной долей уверенности можно утверждать, что Баухаус был эдакой Тенью, а русский конструктивизм вкупе с русским же авангардизмом был Амбером, который оную Тень отбрасывал. Плавное перетечение Кандинского туда и сюда между Тенью и Амбером как бы подсказывает нам, что такое предположение верно. Но, к счастью, творческий взрыв после Первой мировой породил и там оригинальность и привлекательность. По крайней мере стулья меня завораживают, разве они не прекрасны?

Наверное, это единственная книга, которая рассказывает про Баухаус без общепринятого «вау». Под обложкой кроются противоречия и столкновения, характерные для школы, постоянно менявшей свои программы и методы обучения.

Книга выстроена логично: предпосылки создания, история с первых и до последних дней, всемирное значение, список документов. Преподаватели — их называли мастерами — появляются на страницах в той же последовательности, что и в жизни. Каждый приходил со своими взглядами на искусство и обучение. Так что говорить о «методе Баухауса» после прочтения книги язык не поворачивается: не существовало такого одного, единого.

Автор дает объективные, подкрепленные цитатами характеристики преподавателей, но за ними чувствуется личное отношение к каждому.

Учащиеся описаны в книге не так подробно, но приведены их воспоминания, дающие представление о повседневной жизни школы. Социальный состав студентов в разные годы менялся, цели их тоже были различны: кто-то хотел просто овладеть профессией, другие — совершенствоваться духовно и постичь суть искусства. Но никто, кажется, не понимал, что их маленькая — от 100 до 150 учеников — школа войдет в историю.

Книгу Уитфорда читать легко и интересно, чего не скажешь о большинстве статей про Баухаус. Они о методах и идеях, а книга — о людях, в чьих головах эти идеи и методы рождались. Как в любом образовательном учреждении, здесь были интриги, склоки и профессиональная ревность. По Уитфорду, величие Баухауса не плод совместных усилий группы единомышленников, а результат борьбы творческих противоположностей.