Общая сборка на все три книги
Очень впечатляющая книга своими переплетениями между реальными фактами биографии Гюнтера Грасса и фантастическими вставками, хорошо передающими психологические особенности персонажа: нежелание расти, склонность убивать, маниакальное преследование женщин, о которых он мечтает. Книга хорошо передает исторический контекст путем семейных историй этого мальчика: от Кашубии к Германии, от Данцига к Гданьску, о битых стеклах любимого продавца торговца барабанов, о защите Польской почты, о проглоченном значке НСДАП, о денежной реформе и о многом другом.
здесь хочу зафиксировать моменты, которые меня очень воодушевили/тронули/удивили:
1) ... придется страдать от раскаленного песка между блестящим кремом "Нивеа", лежащими на спине или на животе горами мяса.
2) Я даже предпочитал те лавки, что предлагали свой товар в стороне от уличных фонарей, ибо свет привлекает всех, тогда как полумрак замедляет шаги избранных
3) Хозяйки приходили, уходили, покупать ничего не желали, хотя все было очень дешево, может, они желали получать все это в подарок да еще и в придачу что-нибудь, ибо вот одна дама нагнулась за подброшенным кошельком Винцента, уже коснулась кожи пальцами, но тут бабушка подтаскивала к себе удочку со слегка смущенной милостивой госпожой, прямо к своему ящику подтаскивала она хорошо одетую рыбку и была при этом само дружелюбие: "Ну, мадамочка, маслица не желаете, желтенькое, как золото, а то яечки, полтора десятка за гульден?
4) Мама могла быть очень веселой. Мама могла быть очень робкой. Мама могла скоро забывать. Однако у мамы была хорошая память. Мама выплеснула вместе с водой и меня, и она же сидела со мной в одной ванне. Я иногда терял маму, но ее искатель ходил рядом с ней. Если я пением разрезал стекла, мама подавала замазку. Будучи неправа, мама часто стояла на своем, хотя вокруг хватало стульев, чтобы сесть. Даже когда мама была застегнута на все пуговицы, она оставалась для меня открытой. Мама боялась сквозняков и, однако, то и дело поднимала бурю. Она жила на издержки и не любила накладных расходов. Я был рубашкой верхней карты в ее колоде. Когда мама ходила с червей, она всегда выигрывала. Когда мама умерла, красные языки пламени на обейчане моего барабана несколько поблекли, зато белый лак стал еще белее и до того ослепительным, что сам Оскар порой немного жмурился.
5) После войны входят в моду другие лица. У мужчин, глядящих в объектив трафаретный вид, теперь именно женщины умеют подать себя на карточке, именно у них есть причины серьезно глядеть в объектив, именно они, даже улыбаясь, не способны отринуть подмалевку познанной боли. Она была им очень к лицу, печаль женщин двадцатых годов. Неужели они, сидя, стоя, полулежа с приклеенной к вискам крендельками черных волос, не сумеют найти гармонию между Мадонной и продажной женщиной?
6) Passe - любимое словцо Ланкеса. Весь мир для него разделен на passe и актуально.
4 понравилось
