Фернандо Пессоа: Почти автобиография

Ничего похожего на книгу Кавалканти Филью мне читать не доводилось. Написанная им биография наполовину, а то и больше, состоит из цитат; он выступил скорее дотошным компилятором, чем исследователем. Отсюда и подзаголовок: «Почти автобиография».Его любительство проявилось в неумении отсекать ненужное: он поделился если не всем, что собрал, то, кажется, почти всем. Я узнала, например, какими цветами был украшен Лиссабон в день появления Пессоа на свет (на праздник Святого Антония), что он обычно заказывал на завтрак-обед-ужин и на какую улицу сейчас переехал его любимый магазин сорочек. Таких деталей здесь приведено великое множество. Приблизиться к загадочному португальцу они не помогли, потому что зависимость между объёмом материала и качеством понимания возникает не всегда и не везде.Когда-то я работала с незнакомыми иностранными словами так: открывала словарную статью, выискивала подходящее по контексту определение, а дальше въедливо читала остальные. На понимании текста проделанная работа обычно не отражалась; память только засорялась и избавлялась даже от того, за чем я обращалась к словарю изначально. Что-то похожее происходило и при чтении этой книги.Избыточность в ней ещё и соседствует с фрагментарностью. Биография поделена на тематические блоки. Скажем, в первом разделе — «о первых шагах и дорогах поэта» — есть глава «Рыцарь печального образа»; она, в свою очередь, включает подглавы «Созерцатель жизни», «Смесь идальго и евреев», «Скромный человек», «Отцовское слабое тело», «Близорукие глаза», «Волосы, усы и борода», «Элегантные костюмы», «Постоянная бессонница», «Дым и освобождение мыслей», «Марки», «Музыка молодости», «Нелюбовь к фотографиям», «Моё зеркало», «Нелюбовь к собакам и грамофонографам», «Пишущие машинки», «Игры с ребятнёй», «Сундук», «Правила жизни» и «Окончательный портрет».Если о Пессоа мне понадобится найти какой-то конкретный факт, то пользоваться книгой в таком формате будет удобно, но он делает её не столько биографией, сколько справочником по жизни и творчеству поэта. Уклонение её автора — за редкими исключениями — от прямых интерпретаций только усилило это впечатление. (Косвенными стали, конечно, сам выбор цитат и их расположение относительно друг друга.)В общем… Кавалканти Филью создал по-своему впечатляющую и полезную книгу, но более конвенциональную биографию она не заменит. Пойду читать Ричарда Зенита.P. S. Почему-то именно Пессоа посвящены самые необычные биографии в моей библиотеке: эта — и фотобиография от Maria José de Lancastre.