В темнейшем из мест. Ранняя травма отношений и пограничные психические состояния

Агрессию в отношении других у индивида могут вызывать те их действия, которые напомнили ему о пережитой травме и заставили его вновь испытать вызываемую ей боль; более того, травма может оправдывать агрессию индивида по отношению к другим в его глазах. Такой индивид оказывается в ловушке садо-мазохистской модели поведения и начинает испытывать своего рода «потребность» в постоянной виктимизации, которая как бы дает ему право проявлять агрессию в отношении других. Именно этот механизм зачастую лежит в основе травли: нередко жертва травли прекрасно осознает слабые места и уязвимости ее организатора, но не пользуется этим знанием или даже пытается защитить агрессора. По выражению ван дер Колка, «многие индивиды переносят привычные семейные модели взаимодействия в другие межличностные отношения и продолжают поочередно переключаться между ролями жертвы и агрессора уже в них, зачастую оправдывая свое поведение собственной беспомощностью или тем, что однажды их уже предали». На уровне государств те же механизмы могут выливаться в многолетние (в худших случаях - многовековые) войны на истощение, в которых любые зверства оправдываются предыдущими зверствами со стороны врага, а оба участника поочередно переключаются между садистской и мазохистской ролями. Итоги подобных войн почти всегда трагичны. «Образ врага», используемый участниками войн для оправдания любых своих поступков, позволяет каждой из сторон забывать о том, что на стороне «врага» сражаются такие же люди.

Переживший нарциссическую травму индивид склонен принимать все на свой счет (так проявляется параноидный аспект параноидно-шизоидной позиции). При этом зацикленность на себе - главный признак такой травмы может проявляться у разных пациентов по-разному: у индивидов с нарциссическим складом личности она перерождается во вспыльчивость, обидчивость и агрессивную реакцию на действия других, у пациентов с пограничной организацией личности она перерастает в депрессию и отчаянные переживания о собственной никчемности; у индивидов с шизоидной организацией проявляется в виде желания отгородиться от общества, избегать других людей и в полном одиночестве размышлять о собственных травмах и жизненных разочарованиях; у индивидов с истерической организацией зацикленность на себе вызывает переживания о собственном выживании и о том, что другие люди думают о них; наконец, у обсессивных пациентов она проявляется в виде тревоги о том, что может пойти не так, переживаний об этой тревоге и попыток полностью контролировать все происходящее с ними.

Психоаналитику необходимо распознавать, понимать и уважать такие переживания. Попытки убедить пациента в том, что он неправ и «на самом деле не такой», не только бессмысленны и неэффективны, но и опасны, поскольку могут лишь отдалить пациента от психоаналитика. Мне пришлось разделять с Майклом его беспокойство о себе и своей жизни; я лишь изредка заводил за речь о том, что в отдельных аспектах он неправ и его жизнь все же имеет какую-то ценность, чаще просто старался помочь ем ро выяснить, что заставило его воспринимать себя подобным образом.