Московский чудак

Андрей Белый

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,6

9 оценок

5
11%
4
44%
3
44%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 10Хотят прочитать 14

Рецензии

ddolzhenko7531 июля 2018 г.
Пытался читать этот текст и как своеобразную прозу, и как своеобразную поэму. Так и не смог привыкнуть к его особенностям: непривычное построение фраз, куча нелепых эпитетов, непонятных с первого захода словечек, жуткие диалоги. В принципе, автор выполнил заявленную задачу - показать разложение старого буржуазного мира на примере отдельно взятых московских обывателей. Вторую часть дилогии ("Москва под ударом") прочту для полноты впечатления, но позже.
(28.09.2014)
14
1,1K
AkademikKrupiza17 октября 2020 г.
Музыка Андрея Белого. Рондо "Мандро". Allegro ma non troppo
Вариации.
Миф петербургский задолго до Белого был порожден, был порожден с Петербургом практически одновременно. Миф этот много кто пестовал, многие люди возделывали почву его, порождая все новые мифы. Гоголь, которого Белый любил, все уже, в сущности, высказал. Федор Михайлович что-то там тоже писал петербургское, желтое, очень больное, противное. Белый все это собрал и приправил ритмической прозой. И по мостам Петербурга красно-кровавым лучом понеслось домино. Так в один ряд с мифологией древних встал и стоит до сих пор миф петербургский - усилием Пушкина, Гоголя, Белого.
Только обидно за нашу другую столицу - где миф о Москве? Пусть этот город и менее мрачен, и более будто меньше враждебен, как будто бы более русский, исконно-родной. Только мрачности тоже хватает. Каждый город, который крупнее, чем прочие, в среднем, по-своему мрачен. Город можно любить, только он все равно засосет - балабановский немец отлично об этом сказал. Белый, видимо, тоже об этом подумал. И, себе и другим рассказав про чужой для себя Петербург, начал новый миф делать - миф про родную Москву.
Каждый топос Белого - мир паранойи. Будь то морок деревни в "Серебряном голубе", будь то карточный домик больших городов. В переулочках узких гнездятся покрытые шифером домики, выходящие окнами на оживленные улицы, громоздящие туши свои над прогретым булыжником; и скрипуче свои разевают оконные рты. Толпы, толпы народа - по Невскому в Питере, по Земляному в Москве. Ходят-бродят, кружась и немного всегда оборачиваясь - мало ли что. В этом вязком дыму паранойи рождается Миф.
Переулки вливаются в улицы, спят тут и там пятачки. Площадь к площади жмется, себя прикрывая домишками будто бельишком. Время года меняется, пудрой припудрил декабрь. Март размазал по городу тушь и помаду водой. И по городу вьется - нет, не домино, - но чудак. Вьется-кружится, то на ногах, то в тачанках. Наблюдает, урывками слушает чей-то беседы куски - город бдит, город все тараторит и молча не может. Кто же этот, позвольте спросить, пресловутый чудак? Кто из всех персонажей для нас обособливо важен? Тут не важно - тут город, который их всех проглотил. Засосал, как сказал бы опять балабановский немец.
За рефреном рефрен - растекается города песня. Видно почерк того, кто в поэзию музыку внес: даже люди в романе читают "Симфонию" Белого. Вот симфония города - скрип и вздохи Москвы. Заглушила давно (навсегда) человеческий голос - все бегут чудаки и несут свои книжки на ярмарку. И отчетливо слышен в толпе нездоровый мандраж. И прерывисто шепчет профессор безумный: "Мандро".
Был другой мифотворец, что черта со свитой в Москве поселил. Он, конечно, читал - у него тоже кошка представилась шляпочкой. И у Белого черт - седорогий суровый Мандро. Непонятно, чем страшен (возможно пока), но пугает. Непонятно, каков из себя (лишь пока), но смущает ужасно. От такого - бежать переулками, лишь бы не видел. Остается укрыться в подъездах домов, лишь бы только не тронул. Да и слово такое: Ман-дро. Человек, занимавшийся звука значением (да, Белый им занимался), выбрал прекрасное имя: непонятно, каков из себя и чем страшен, но ясно, что - Черт.
Все бегут и бегут чудаки, а над ними - Мандро. Все спешат-поспешают они, а за ними - Москва. Город, вечно горящий и вечно из пепла встающий. Только тучи все гуще и гуще: посмотрим, что дальше.
Читать далее
13
1K