Когда молчат редакторы
Я хотела сначала поговорить о каждом человеке из этой книги отдельно: каждый поисковик интересен по-своему, персонажи почти диккенсовские в хорошем и плохом смысле этого выражения. Но по мере чтения заметки росли и нагромождались друг на друга — из них можно ещё одну книгу написать. У меня, конечно, такой цели нет.
Для меня это чтение оказалось путешествием по человеческим характерам и противоречиям.
Первое, что бросается в глаза, — название книги не отражает её сути. Ни первая, ни вторая часть заголовка не соответствуют содержанию, всё мимо. Есть объяснение, откуда такое название, но оно меня не убедило.
Второе — у книги нет настоящего автора и даже редактора. Имена редакторов появляются лишь в конце, вместе со всеми, кто участвовал в работе. Главным указан журналист Фёдор Деревянкин. Но называть его редактором не совсем правильно: редакторской работы в привычном смысле здесь нет. Редакторская задача свелась к тому, чтобы собрать устные рассказы поисковиков и переложить их на бумагу без купюр и украшательств.
Отсюда и странность текста. Он не отредактирован, лишён структуры и последовательности. Герои сами решают, что, когда и как говорить. Мы привыкли, что в нон-фикшне сначала задают контекст, дают определения, рассказывают об истории, представляют героя — а здесь ничего подобного нет. Слова скачут от мысли к мысли, много сленга, часто непонятного без пояснений. Иногда целые абзацы оказываются туманными, потому что тебе не знаком контекст. Это похоже на случайно подслушанный разговор: ты многое понимаешь, но многое остаётся в стороне. Некоторые герои привирают, некоторые порют откровенную чушь или говорят вещи, за которые можно надолго присесть. Меня постоянно одолевали мысли: что, это бл*** такое?
И следующий вопрос: зачем печатать такое вообще издавать? Но именно в этом и смысл. Книга не превращает человеческие голоса в стройный нарратив. Она даёт их такими, какие они есть — живыми, иногда грубыми, противоречивыми. Это нефильтрованный базар: прямые голоса, без строгой логики, но с сильным эмоциональным воздействием. Хаос здесь работает как художественный приём: он разрушает ожидание стройной истории и сталкивает читателя с множеством несогласованных голосов. Поэтому, вы возможно теперь понимаете, что назвать эту книгу историей военного поиска (пускай и краткой) язык не поворачивается.
Но! Здесь есть и плюсы: - Подлинность голосов: создаётся ощущение, что сидишь рядом с поисковиками и слышишь их рассказы. - Сильный эмоциональный эффект: привычная картина памяти рушится, открываются грязь, сомнения, внутренние конфликты. - И главное — новая перспектива на войну: не парадная, а земляная, как они сами говорят.
Особенно это видно на примере первой главы о Владимире Богомолове, Донатыче. Он предстает человеком сложным, непримиримым, требовательным. Для него поиск — миссия всей жизни. Но чтобы это понять, нужно продраться сквозь тяжёлый текст: сначала он долго и нудно жалуется на других поисковиков, потом на своего ученика, которого считает предателем. Он много ругается, матерится, и из-за этого кажется грубым и быдловатым. Довольно непросто было абстрагироваться от того как он говорит, чтобы услышать что он говорит, и чтобы разглядеть за этим человеком глубину и преданность делу.
Такой нередактированный стиль сложен для чтения, но честен. Он показывает героев как клубок противоречий. В жизни мы часто слышим: «если человек делает одно, то должен делать и другое», «будь последовательным, иди до конца». Но человек не обязан быть последовательным. Человек настолько велик, что в нём уживаются несочетаемые вещи. Женщина может быть феминисткой и при этом краситься. Мать может любить и ненавидеть ребёнка одновременно. Люди могут плакать по собаке и не пожалеть кошку. Так и здесь: поисковики говорят разные, порой несовместимые вещи — не потому что с ними что-то не так, а потому что они живые.
В голову приходят аналогии. Книга Мартин Дж. Шервин, Кай Берд - Оппенгеймер. Триумф и трагедия Американского Прометея — Оппенгеймер там показан как человек хаотичный, противоречивый, непоследовательный. У Нолана в фильме образ приглажен, а у Берда и Шервина — честный. Или книги Светланы Алексиевич: она тоже собирает устные истории, но редактирует их, убирает шероховатости, создаёт стройный текст. Иногда это вызывает протест у рассказчиков, потому что их образы «подправляют». А ведь человек в принципе не последователен. Сегодня он говорит одно, завтра другое, и в обоих случаях это он настоящий. Поэтому некоторые ее герои потом выглядели нелепо в суде: они действительно говорили то, что попало позже в книгу, но говорили и много чего другого, что-то абсолютно противоречащее, и это в книгу уже не попало, но это тоже было для них правдой. Невольно вспоминается герой Робертсона Дэвиса, который сочинял биографическую книгу о своей жизни. Он говорил: да, это неправда, но эта неправда дает более правдивое представление обо мне, чем правдивая история.
Итог. Книга трудна для чтения: нет структуры, нет редактуры, много шероховатостей, концентрация нефильтрованного базара иногда шокирует. Но именно это и делает книгу честной. Она позволяет увидеть войну не через парадные речи и школьные мифы, а через живые голоса людей, которые посвятили жизнь поиску останков. Эти голоса грубы, резки, порой даже неприятны, но именно в этом их ценность: они говорят правду так, как её видят.
Эта правда неудобна, противоречива, лишена героического блеска, но она реальна. В ней слышится боль утрат, усталость от официальной риторики, сомнения в патриотизме, попытки примирить мёртвых, страхи и горечь. Книга не дает ответа, а, наоборот, разрушает привычные схемы восприятия и оставляет читателя наедине с хаосом человеческой памяти.
Стоит ли её читать? Да, если вы хотите услышать живые голоса, а не отфильтрованные формулы. Да, если вам важна не только история, но и люди внутри истории. Эта книга напоминает: человек — это всегда больше, чем любая схема, чем любой миф.
45 понравилось
