Вениамин Смехов — из поколения актеров, которым были не чужды литературные амбиции. В большинстве случаев их реализовывали в текстах дневников и мемуаров, но из актерской среды вышли и такие писатели, как Василий Шукшин, и такие поэты, как Владимир Высоцкий. Вениамин Смехов пишет, что рано осознал двойственную природу собственного призвания: литература всегда привлекала его в той же, а иногда и в большей степени, чем театр. И он не слишком задержался с выходом к публике в этом амплуа: его повесть «В один прекрасный день…» опубликовали в журнале «Юность», когда актеру было 36 лет. К тому времени Смехов уже был автором инсценировок, по которым Юрий Любимов поставил спектакли «Послушайте» и «Час пик». Как и многие актеры, писал дневник — отрывки из него приведены в «Жизни в гостях» — и бесчисленные стихи на случай: не для публикации, а для чтения вслух со сцены или в узком кругу в расчете на сиюминутную реакцию — традиция, широко бытовавшая в России в XX веке, но ныне почти утраченная.
Автор книги оказался в эпицентре культурного взрыва шестидесятых, который в Советском Союзе произошел в театральной среде: наряду с кинематографом она была центром притяжения самых амбициозных людей страны, жаждущих и реализации собственного творческого потенциала, и общественного признания их достижений. Профессиональный статус актера давал советскому человеку принципиально другую степень свободы. Актеры были не просто частью элиты — они являлись объектами поклонения: советские театры заместили собой храмы, и туда можно было направить невостребованные религиозные чувства. Но свобода не была абсолютной — все находились в разной степени зависимости от милости тех, кто занимал вышестоящее место в социальной иерархии. Актерам Театра на Таганке поклонялись, но и у них был свой объект поклонения — Юрий Любимов, выстроивший иерархическую систему, внутри которой однажды оказался Вениамин Смехов.
Он не был в числе фаворитов Любимова, свое место под солнцем «Таганки» ему приходилось отстаивать с помощью трудолюбия, дисциплины и постоянства. В «Гамлете», возможно лучшем отечественном спектакле XX века, он сыграл роль Клавдия, оставшись в тени Владимира Высоцкого. Но такая роль второго плана стоит многих главных — это тот случай, когда актер становится легендой, ненадолго появляясь на сцене в спектакле и прожив всего его показы, от начала и до конца. И в «Трех мушкетерах», на съемки которых он срывался как раз с показов «Гамлета», Смехов сыграл не главную роль — та досталась Михаилу Боярскому. В этот раз он не просто оказался внутри легендарного фильма, но получил гигантскую порцию прижизненной славы, не иссякшей и по сей день.
Смехов выстроил свою жизнь так, что для него главной стала роль автора книги «Жизнь в гостях». На ее страницах мы видим происходящее в Театре на Таганке не чьими-нибудь, а его глазами, и все, что с ним происходит, становится для нас важнее всего прочего. У остальных героев эпизодические роли: они исчезают и появляются на страницах «Жизни в гостях», тогда как ее автор всегда остается с нами, акцентируя свою сильную сторону — постоянство. Краски когда-то поражавших зрителей спектаклей любимовского Театра на Таганке поблекли, но краски самого времени, когда те создавались, ровно наоборот, становятся только ярче. Время историческое трансформируется во время мифологическое, и живших в нем людей мы начинаем видеть совершенно в ином свете, нежели всего несколько десятилетий назад. Их поступки приобретают другой масштаб. Теперь они герои далеких времен, когда все было совсем иначе, чем сейчас. И кажется, что намного лучше и значительнее. Возможно, это всего лишь во все времена действующий эффект восприятия прошлого. Но «Жизнь в гостях» заставляет нас поверить в то, что это и в самом деле так.
9 понравилось
