The Science of Storytelling: Why Stories Make Us Human, and How to Tell Them Better

Моя прабабушка никогда не умела читать. И писать научилась только свою фамилию, но красивым, твёрдым почерком. Уважаемый была человек в своей деревне. Неловко было как-то неумело выводить каракули. Какой-никакой, но статус нужно было блюсти. Поэтому и в библиотеку записалась заводскую, и книги читала. И о том, что всё это пыль в глаза, я узнала только после её смерти.

В каком-то разговоре с мамой проскользнула фраза— читать баба Маня не умела. И у меня, девятилетней, целый мир рухнул. Ну как же не умела, когда вот она же, мне же...читала. Сказки читала, анекдоты из газеты. И в библиотеку же ходили. Вместе ходили. Но «не умела» прозвучало и отрезало от меня часть бабушки.

Но я всё ещё помню каждую «прочитанную» сказку. Помню, как бабушка доставала из старого буфета потрёпанную книгу, как я выбирала, какую из историй будем читать, следила, как бабушка водит пальцем по жёлтым страницам. И пусть из бабушки не получилось читательницы, рассказчицей она была потрясающей.

И тогда девятилетняя я, получила очень важный урок: рассказывать истории сложнее, чем их читать. Я по-прежнему восхищаюсь людьми, которые умеют это делать. И вся книга Уилла Сторра как раз о том, как научиться рассказывать так, чтобы вас хотелось слушать.

И если не представлять книгу, как что-то огромное, а получать информацию от автора порционно, то на многое можно посмотреть иначе, но если сложить все вместе, то получается что-то такое, что мне сложно оценить.

Иногда книга меня пугала. То, как наш мозг обрабатывает информацию, для меня всегда было чем-то пугающим. Шутки, которые наш разум может шутить, для меня совсем не смешные. И больше всего на свете я боюсь потерять рассудок. Даже если у него не самое лучшее чувство юмора, то лучше так, чем совсем никак.

А ещё Сторр пишет о том, что мы не должны слушать свой внутренний голос. Во мне тут же вспыхивает множество воспоминаний о том, как мне говорят, что нет ничего более правдивого, чем зов сердца. Я не привыкла разделять себя и этот «голос». Он определяет меня, он часть моего сознания. И не доверять ему, значит, не доверять какой-то части себя. А мне не нужны лишние противоречия. С собой нужно как минимум не вступать в конфликт, как максимум — жить в гармонии.

Сторр анализирует классические истории. Здесь и Шекспир, и Набоков, и Пьюзо. И множество других имён, которые я, увы, не запомнила. Автор поворачивает эти истории перед нами с разных сторон и объясняет, почему мы чувствуем злость, когда это читаем, или жалость, или сочувствие. Описывает приёмы, которые используют писатели, чтобы играть на наших душевных струнах. Грамотный творец умеет манипулировать человеческим сознанием, и не нужно держать за это на него обиду. Но всё равно немного колется оттого, что я как читатель «ведусь» на эти ухищрения.

Рассказывает автор грамотно. Всё по полочкам, для всего есть место. Всё на пальцах и с наглядными примерами. Но к концу у меня всё равно нет уверенности в том, что я теперь умею рассказывать истории. Сторр пишет, что он обучает сторителлингу. Но итогов своей работы он не приводит. Еще никто из его учеников не стал новым Шекспиром или Набоковым. Потому что не у всех получается использовать полученные знания на практике. Но я всегда за то, чтобы руки не опускались. Если твой внутренний голос говорит, что у тебя получится, то можно позволить себе продолжить бороться. Даже если автор рекомендует не доверять этому голосу в голове. Главное, чтобы это не вышло за пределы сознания, ведь, как мы помним

Даже в мире волшебников слышать голоса — плохой признак.

Я часто читаю книги о том, как писать — тексты в соцсети, сценарии и книги. Поэтому просто книгой о сторителлинге меня удивить сложно. ⠀ А вот Уиллу Сторру это удалось. Он рассматривает интерес читателя (или зрителя) со стороны научных трудов о нейробиологии. Что именно в сюжетах заставляет наш мозг интересоваться продолжением? ⠀

Клайв С. Льюис взывал к начинающему автору в 1956 году: "вместо того чтобы называть что-либо "ужасным", опиши это так, чтобы мы ужаснулись. Не называй что-либо "очаровательным" — пусть мы сами "очаруемся", когда прочтём твоё описание".

⠀ Иными словами, если Роберт Макки рассказывает о том, КАК сделать хороший сценарий. то Уилл Сторр рассказывает, ПОЧЕМУ и КАК эти хорошие сценарии работают. ⠀

Люди созданы для историй. Мы расцветаем, когда ставим перед собой трудную, но значимую для нас цель. Наша система вознаграждения отзывается даже не на достижение цели, а на само ее преследование. Именно в стремлении к цели заключаются и жизнь, и сюжеты. При отсутствии цели и хотя бы некоторого ощущения, что мы приближаемся к ней, остаются лишь разочарование, угнетенность и отчаяние. Не жизнь, а одно мучение.

⠀ В конце книги есть приятный бонус для тех, кто уже работает над своей книгой. Это хорошо структурированная инструкция по работе над романом, разработанная Уиллом и применяемая им на своих авторских курсах. По сути, это более сжатое и теоретическое представление тех идей и тем, что автор предлагает и раскрывает в основном тексте книги.

Под этой чудовищной обложкой – изумительный набор «хирургических инструментов», которыми очень легко препарировать любые романы. Что вызывает читательское любопытство? Почему отдельные сюжеты неизменно срабатывают? Без чего история не получится? Невероятно захватывающая книга о механике литературного процесса.

Здесь много отсылок на эксперименты нейрофизиологов, неврологов, психологов и разнообразных исследователей нарратива, в том числе визуального: мы посмотрим, как срабатывает в тексте эффект Кулешова, вспомним исследования Роберта Макки, Даниэля Канемана и других интересных специалистов.

С помощью советов, которые приводит Уилл Сторр, можно поразмышлять о сюжетах, взвесить и оценить любого персонажа или даже посмотреть глазами писателя на свою жизнь (какой ты протагонист сегодня?).

Это не настолько фундаментальный труд, как работы Проппа, но с десяток раз я останавливалась, чтобы перечитать фрагменты, рассмотреть их со всех сторон и хорошенько обдумать. Это было приятно.