Жесткая сатира на советскую и постсоветскую действительность, так что либителям совка или ностальгирующим по нему не зайдет.
Это четвертное издание этой книги. Первое издание было в далеком 2005 году. По стилю эта книга больше всего напоминает сборник анекдотов. Там собрано множество разного рода историй, которые в отличие от анекдотов в большей части имеют реальную основу или вообще представляют собой реально произошедшие случаи. Истории эти в большинстве своем носят юмористический или вообще сатирический характер и имеют нравственный подтекст. Сами истории, содержащиеся в книге, короткие и между собой не связаны. Они носят мемуарный характер, однако относятся не только к жизни самого Виктора Шендеровича. Многие из историй, я так понял, автор слышал от каких-то других людей и приводит их со слов. В каждом новом издании, из четырех вышедших (я читал это последнее, а также первое и второе) автор с одной стороны дополняет книгу какими-то новыми историями, но одновременно и убирает некоторые истории, которые были в предыдущем издании, вероятно, сочтя их не очень удачными или не слишком подходящими, а возможно и потому что смысл их стал непонятными из-за прошедшего времени либо они утратили актуальность. Читать эту книгу очень смешно, но тут надо оговориться, что Виктор Шендерович отличается очень тонким чувством юмора, поэтому смысл или подтекст далеко не всех описанных в книге историй будет понятен для тех читателей, который до такого уровня не дотягивают, особенно для тех, у кого вкус попроще. И вообще, чтобы в полной мере понять смысл написанного надо не только обладать чувством юмора, но и быть в курсе тех обстоятельств, в которых описываемые истории происходили. Шендерович описывает ситуации, которые имели место на протяжении последних пятидесяти лет, то есть они относятся к позднему "совку", перестройке, "лихим девяностым" и уже "новому" времени. Здесь надо быть в контексте, а многие сейчас имеют весьма превратное представление о "совке" и "перестройке". Поэтому, думаю, что нынешней молодежи будет далеко не все понятно. Вот, например, воспоминание о службе в советской армии, где был такой прапорщик Кротович, которого вором считали прапорщики: "Бабелевский Мендель Крик слыл грубияном среди бин¬дюжников - Кротовича считали ворьем прапорщики! Его интеллект и манеры подтверждали дарвиновскую теорию происхождения видов лишь частично: предками Кротови¬ча были явно не обезьяны. Мой выбор колеблется между стегоцефалом и дипло-доком. Единственное, что исключено совершенно, - божест¬венное происхождение. В день создания Кротовича Все¬вышний отлучился". Сейчас далеко не все знают, какую "репутацию" имели прапорщики советской армии и какой шлейф за ней тянулся. Ко времени совка относится много историй, в основном такого личного мемуарного характера автора, касающихся службы в советской армии, учебы в студии Олега Табакова, Много баек позднего "совка" и "перестройки". Вот, например, такая: " - Вступить в партию, - говорил правозащитник Анатолий Якобсон, - это как переспать с сифилитичкой: и ее не вы лечишь, и сам заразишься...". Думаю, что эта шутка тоже будет понятна не всем. И о значении слова "партия" в то время многие забыли и что значило "вступить в партию" сейчас уже мало кто помнит. Или еще вот такая история: "В декабре 1987-го до встречи с молодыми литераторами снизошел большой литературный начальник Феликс Куз¬нецов. Перестройка! Боясь спугнуть свое счастье, молодежь осторожно пока¬тила бочку на реальность. На невозможность пробиться к читателю, на рабскую зависимость от цензуры... Феликс Феодосьевич брезгливо терпел эти ламентации, а потом сказал: - Я слушаю вас и вот о чем думаю... Сегодня - годовщи¬на Битвы под Москвой! Сорок шесть лет назад мы с поэтом Сергеем Викуловым, с винтовками-трехлинейками в руках, лежали в окопах, защищая столицу... Мы защищали Родину, защищали вас. А вы - только о себе да о себе... Подумайте о Родине! И ушел. Много раз с тех пор я наблюдал, как парализует держав¬ное хамство. Встанет эдакий кадавр, на котором клейма негде ставить, заговорит от имени Родины, отхлещет тебя прилюдно по щекам от имени ветеранов войны, - и ты, внук погибшего на той войне, будешь сидеть, отводя глаза и глотая слова... Ни с какой трехлинейкой ни в каких окопах этот тип, разумеется, отродясь не лежал. В 1941-м ему было десять лет". Этот случай государственнического или державного хамства, думаю, знаком многим, поскольку подобные этой ситуации, когда тупые и дремучие чиновники, не знающие что ответить, начинают "давить на горло" и "брать авторитетом", случаются достаточно часто, во всяком случае я с такими персонажами сталкивался неоднократно. В книге много историй, участниками которых были известные советские актеры, режиссеры, писатели, разного рода творческие деятели. Например, несколько историй были посвящены уже давно умершему актеру Зиновию Гердту: "А лучший комплимент в исполнении самого Гердта звучал так: - Мне понравилось! А у кого похуже со вкусом, - те во¬обще в восторге!" Или вот такой. После награждения незадолго до смерти Зиновия Гердта орденом "За заслуги перед Отечеством третей степени" в разговоре с одним знакомым актером Зиновий Гердт сказал: "- Вот, ... "За заслуги перед Отечеством третьей сте¬пени. Помолчал и добавил: - То ли заслуги мои третьей степени, то ли Отечество...". Или такая история о режиссере Алексее Германе, известном своей творческой требовательностью: " - Я останавливаю съемки на год, - заявил Алексей Герман. - Мне нужен падающий лист... - Но ведь еще только октябрь, - робко возразил кто-то. - Этой осенью лист падает не так, - отрезал Герман". Книга хороша тем, что ее можно читать с любого места, открыв когда нечего делать, или когда плохое настроение, или когда хочется отвлечься либо переключиться. Можно сказать, что она обладает некоторым терапевтическим эффектом. Читается легко, при этом чтение захватывает, хотя это не какое-то остросюжетное произведение. Надо отметить, что мировоззрение и взгляды автора проявляются в описании историй, поэтому носителям государственно-патриотических взглядов, а также тем, кто считает, что "совок" (советский режим) был земным раем совершенно точно читать книгу будет некомфортно. В книге есть такая история: "Дело было в семидесятые годы прошлого столетия. Петр Наумович Фоменко поставил в Тбилиси спектакль. Банкет по этому случаю имел место в гостинице “Иверия”, в ресторане, располагавшемся на высоком этаже. Слово взял немолодой грузин торжественного вида. - Я хочу предупредить, - сказал он. - Если кто-то не выпьет со мной этот тост — клянусь, я выпрыгну в это окно! И, подняв бокал, произнес: - За великого сына Грузии, вождя народов, Генералисси¬муса Иосифа Виссарионовича Сталина! В драматической тишине раздался голос Петра Фоменко. - Прыгай, сука". И в заключении еще две истории на бытовые темы. "Новый русский, уцелевший в процессе взаимного отстрела в начале девяностых, остепенился и привез в Иерусалим братков следующего поколения. Типа культур-мультур. Предупредил: если чего в экскурсии не поймете, спра¬шивайте у меня, переведу... Хотя экскурсия шла по-русски. И вот у Стены Плача братки поинтересовались: а чего у этих на головах? - Головной убор на ортодоксальном еврее, - пояснила Лена, - называется кипа и означает, что еврей признает над собой власть Господа. Братки повернули головы к старшому, и старшой перевел: - Ну, типа ты не самый крутой. Есть круче!". И вот эта - одна из моих любимых историй: "У одного нашего (слабо говорившего по-английски, а по-американски не понимавшего вообще ни слова) прихватило сердце. Он набрал номер 911, о существовании которого знал по одноименному сериалу - и вскоре действительно приехала "скорая". Больше жестами, чем словами, россиянин объяснил: сердце. Его отвезли в больницу, поставили капельницу... Весь в испарине, он лежал, не имея ни сил, ни возможности что-либо попросить. Ну и долежался. Над каталкой склонился здоровенный черный, в зеленом врачебном халате, и на хорошем русском спросил: - Ну что, браток, х...во тебе? "И я понял, что я умер", - описывал потом свои ощущения оклемавшийся пациент. Но это был не ангел, а медбрат, специально вызванный администрацией больницы для общения с русскоязычным пациентом. Он окончил медучилище в Тамбове и знал клю¬чевые слова".
3 понравилось
