О гендере, детях, полах и сексуальной ориентации
Обычно я придерживаюсь мнения, что чем новее научно-исследовательская работа в плане данных, тем лучше. Хотя бы в плане статистики. Да, ожидать прорыва в методике исследования не стоит, но статистического материала всяко больше сейчас, чем 20 лет назад. И, надо сказать, что эта работа будет исключением. Я выдохнул, когда увидел, что работа написана в 1995 году, и переведена на территории России только спустя 26 лет. Почему я выдохнул? Да потому, что не готов был читать про ЛГБТЙПИЭРКВАДРАТ+++77// гендеров, всякую идеологическую чушь, что человек сам выбирает свой пол, гендер, ориентацию, и вопрос перемены пола у ребёнка это вопрос его свободного выбора (а, следовательно, выбора его родителей при поддержке врачей), лишь слегка замаскированного медицинской тематикой. Нет, в нынешней концепции гендера и всем, что с этим связано, много логичного, с чем я готов согласиться. Но это не отменяет и того маразма, что туда нанесли радикальные феминистки и пр. озабоченные своей идеологической повесткой, но никак не установлением истины или облегчением жизни других людей.
Предлагаемая авторами трехчастная (на самом деле четырхчастная, но черт бы с ним) модель, сформированная в 60-70 годы ХХ века, пусть и не идеальна, но спокойно раскрывает необходимые аспекты и, самое главное, позволяет классифицировать людей в т.ч. по признаку их расстройства. Каждый человек обладает следующими вещами:
1. Гендерная идентичность — чувство принадлежности человека к какому-либо полу. Вопрос далеко не праздный, т.к. внешне выглядящий как мужчина человек может считать себя женщиной, по целому ряду причин, будь то воспитание, заблуждение или психическое отклонение, так и по объективным причинам, он и правда женщина, но в результате гормональных сбоев его считают мужчиной;
2. Гендерная роль — человек может прекрасно осознавать свой пол, но при этом играть иную гендерную роль. И далеко не всегда мальчик, идентифицирующий себя как мальчик, играет роль мальчика. Причиной этого может стать как осознанный выбор, так и нарушение «гендерного разделения», четко присутствующего в нашей голове, и отделяющего «куклы — девочкам», а «машинки — мальчикам»;
3. Сексуальная ориентация — здесь, в принципе, все очевидно. Идентифицирующий себя как мужчина, играющий мужскую роль, может испытывать сексуальное влечение к мужчинам. Идентифицирующий себя мужчиной, играющий роль женщины, может испытывать влечение к мужчинам (или к женщинам. Например, многочисленная фетишизация мужчина не женском нижнем белье из этой серии).
Авторы немного потеряли понятие «физиологического пола» как такового, правда, становится понятно, что в рамках нашего исследования с ним тоже совсем не так просто, ибо границы «физиологического пола» проходят не во внешних половых признаках, и даже не в генетике (гормональные сбои вполне легко могут заставить развиваться человека с ХХ хромосомами по мужскому типу, и есть целый ряд заболеваний, имеющих подобным эффектом течение болезни, например, ВГКН).
Исходя из представленной «трехчастной» модели пола, авторы и призывают работать с детьми, прежде всего пытаясь вычленить, имеется ли нарушение гендерной роли, что, как правило, обусловлено одним рядом фактором, или же гендерной идентичности, что влечет за собой совсем иную тактику лечения.
Что больше всего бросается в глаза в данном исследовании — четкий, выраженные статистический подход. Все полученные авторами анкеты статистически обрабатываются, формируется t-выборка, проводится факторный анализ, корреляционно-регрессионный анализ, интернализация и экстернализация и пр. Т.е. присутствует тот инструментарий, которого в отечественных источниках я банально не видел. Как правило, в наших работах, связанных с психологией, мы увидим максимум что результаты анкетирования, собранные в одну таблицу. Поэтому, когда видим попытки автора заниматься моделированием по каждым отдельным группам в разрезе отдельным факторов, это вызывает уважение. Правда, здесь не обошлось без ложки дегтя — отечественные издатели решили не переводить рисунки, а просто дали их «как есть», лишь обозначив расшифровку. Читать их стало очень неудобно, но хоть так.
Авторы скрупулезно прошлись по основным аспектам проблемы, среди которых обозначение теоретического базиса (феноменология, эпидемиология, критерии постановки диагноза), и продолжая изучением уже отдельных аспектов: сопутствующие психопатологии, этиология (как биологическая, так и психологическая), клинический диагноз, лечение, наблюдение, и отдельные аспекты расстройств гендерной идентичности (в подростковом возрасте, трансвестизм, фетишизм). Немного отдельно выглядит глава с подростковой гомосексуальностью — все-таки это не тема исследования, но, так уж получилось, что тема вызывает огромное количество страхов, и не рассмотреть её авторы просто не могли (вместо спойлера — да, расстройства гендерной идентичности и сексуальная ориентация связана, да, гомосексуальная ориентация у детей, у которых ранее наблюдалось расстройство гендерной идентичности, статистически доказанный факт, спорить с ним бесполезно).
Пересказать все выводы авторов в рамках коротенького отзыва не представляется возможным, однако они крайне небезынтересны. Самое главное, что у этих выводов есть хоть и не совсем корректное, но все-таки статистическое обоснование — это не чистые «бредни психологов», не подтвержденные ничем, кроме собственного мнения.
Например, совсем не неожиданные вывод, что расстройства гендерного спектра чаще демонстрируют дети, в семьях которых имеются явные нарушения в модели взаимодействия отца и матери. Расстройства гендерной идентичности у мальчиков часто сопровождаются наличием авторитарной матери и очень вялой фигурой отца — т.е. ребенок ошибочно идентифицирует женскую фигуру как более маскулинную, пригодную в качестве ролевой модели, и это даёт соответствующий крен. Что проблемы детей это всего лишь продолжение проблем родителей, в принципе, понятно и без монографии на 650 страниц, однако только в таких примерах становится видно, насколько все четко происходит, и как сбой на одном этапе приводит к последствиям на другом.
Интересна методика проведения авторами исследования. Авторы старательно группируют всех исследуемых по следующим критериям: возраст, пол, социальный класс семьи (оказывается, есть целая шкала, причем, судя по всему, достаточно подробная. Разработана еще в 70-е, называется «индекс Холлингшеда»), IQ, полнота семьи. Каждый случай из практики, коих тут немало, но и не безумно много, старательно раскрывает пациента именно с этих 5 позиций в первом же предложении. И пусть к показателю IQ больше вопросов, чем ответов, он даёт то, что от него и нужно — базу для сравнения. В этом смысле важно не сколько то, что он замеряет, сколько тот факт, что позволяет сравнивать одних детей с другими, что дают нам новые источник для поиска корреляций. Отличная идея, и, собственно, судя по всему, ради этого IQ и нужен — это в России стали пытаться им мерить что-то самим по себе, вне использования крупных статистических выборок.
Рассматривать такой сложный комплекс проблем, связанный с формирование психосексуальности ребенка, возможно только при использовании многофакторной модели. А многофакторная модель, внезапно, состоит из многих факторов: тревожность ребенка, доминирующие родители, проблемы биологического плана, на худой конец просто психические отклонения, где гендерные проблемы оказываются далеко не самыми большими и серьезными.
По мере описания исследования авторы старательно пытались выявить маркеры расстройстве гендерного спектра, начиная от уровня пренатальных андрогенов, и заканчивая вовлеченностью ребенка в активные игры. Кстати, вовлеченность ребенка в активные игры оказалось хорошим маркером — низкий уровень вовлеченности ребенка в активные игры показал достоверную взаимосвязь с расстройствами гендерного спектра. Попытки же увязать сексуальную ориентацию и леворукость/праворукость не закончились вообще ничем — связи здесь нет (да, авторы отработали, пусть по литературе, и этот вопрос).
Фундаментальным остаётся вопрос — где и кем определяется наша гендерная идентичность. В мозгу ли, в пренатальном периоде, в раннем детстве, в юношестве, или где? Увы, убедительного ответа здесь нет, и, судя по всему, быть не может. Может ли гормоны в пренатальном периоде повлиять на ориентацию ребёнка — однозначно да. Уровень тревожности матери влияет на ориентацию ребёнка, факт, доказанный огромными выборками детей, рожденных в период войны — они демонстрируют высокий уровень расстройств гендерного спектра в широком смысле слова. Но свести все к этому фактору невозможно, да и не нужно.
Главный вывод, который можно сделать из этой книги — если ребенок демонстрирует расстройства гендерного спектра, работать надо в первую очередь с его родителями, а не только с ним. В большинстве случаев выяснится, что проблема семейного характера. И да, об этом ни в коем случае нельзя говорить родителям — само упоминание о взаимосвязи их семьи, их поведения с ориентацией сына, оттолкнет их, и никакого лечения ни они, ни ребенок не получат.
Монография крепкая, цельная. Работы редактора не заметил, а корректор отработал хорошо. Очень огорчает, что не перевели иллюстрации — но это уже дело такое, мало кто захочет с этим связываться. Строится на вполне себе научных принципах, огромный библиографический список, трезвое отношение авторов к проблеме, без всех этих бесконечных гендеров, кои сейчас модны. Ну а что четких выводов не будет — так где их найти, те четкие выводы, по такой то теме?
132 понравилось
