Многообразие дымов
A patriot must always be ready to defend his country against his government.
Edward Abbey, 'Vox Clamantis in Deserto', 1990
Михаил Кром написал энциклопедическую статью. Не знаю, так ли выглядели статьи в знаменитой французской Энциклопедии, но, например, на те статьи, которые писал Энгельс для «Новой американской энциклопедии», по духу очень похоже. Волею издательства статья Крома вышла отдельной книгой, но, кто знает, возможно когда-нибудь все эти книжечки сложатся в более-менее полноформатное издание (куда книга «Нация» Алексея Миллера тоже должна войти).
Кром пишет об истории понятия в его развитии. От греческой любви к полису к римской любви к отечеству, через интермедию средневековой любви к небесному отечеству к ренессансу и раннему Новому времени с их переоткрытием любви к отчеству земному и, наконец, к изобретению самого термина. Связи намечены, влияния выявлены, динамика показана. Не забыл автор и о наших палестинах, наметив траекторию развития концепции отношения к своему государству/территории в отечественном дискурсе.
Автор особенно интересуется (и хочет заинтересовать читателя) тем, как патриотизм, бывший в раннее Новое время и в эпоху буржуазных революций идеологическим оружием мятежной стороны, в XIX веке стал частью консервативной парадигмы. Кром списывает это на мощное влияние марксизма с его постулатом об отсутствии отечества у пролетариата. Решение изящное, но не полностью убедительное, ведь идеологии – это все же отражение экономики (в конечном итоге), я бы сделал больший акцент на развитии капитализма как такового, стиравшего национальные различия до определенного момента. Собственно, Майкл Манн интересно пишет об этом противоречии между наднациональной формой капитализма и национальными государствами в первой части второго тома своей эпопеи.
Мне показалось, что различию патриотизма и национализма уделено места чуть меньше, чем могло бы быть в идеале. Да, автор пишет, что национализм – это часть патриотического спектра, между ними нет какого-то строгого разделения, однако тогда возникает закономерный вопрос – если национализм часть патриотизма, то где связный рассказ о национализме? Как трактовать шовинизм и джингоизм? Уже как собственно национализм или все еще часть остального спектра патриотизма?
Часть о современном патриотизме, вернее о натужных попытках спасти его в качестве достойной ценности в западном мире, интересна и одновременно заметно слабее остальных разделов книги. В принципе это ожидаемо, ведь говоря о настоящем и возможном будущем явления, трудно отделаться от ощущения, что идешь по тонкому льду – пока это не стало историей, вся эта сфера прочно в руках полемистов и публицистов. Поэтому автор предпочел говорить о мейнстримных мнениях, которые цвели буйным цветом в 90-е – 2000-е, про новое отмирание национального государства, усиление локальных идентичностей, про экологов и прочее красивые, но уже оставшиеся за углом нынешнего глобального кризиса вещи. Маятник-то уже явно качнулся обратно.
56 понравилось
