Цитаты из книги Харбин

Удивительный человек! Если бы не он, я бы, наверное, стал как битое стекло – мелкий, острый и опасный!

Пусть погибнет Россия, лишь бы осталась нетронутой неограниченная власть. Герцен ( девиз царствования Николая Первого)

Профессора Войекова хунхузы схватили… Довели до такого состояния, что за несколько месяцев сидения в их яме от пыток и издевательства он почти что на нет сошёл. Святой человек! За сколько лет кепки себе новой не купил. Всё в науку… Поглядишь и не скажешь, что профессор. Всё в дело! Умнейший человек в ботанике.

– Вы знаете, хотя вы не знаете наших еврейских мудростей, так вот у нас есть поговорка: «Лучше разговаривать с красивой девушкой о Боге, чем наоборот!

Весь город знал о том, что профессора Войекова, ботаника и климатолога, украли хунхузы и полгода продержали в яме, что его сестра Екатерина Дмитриевна Войекова-Ильина, жившая в Харбине с двумя дочками, собирала пожертвования для его выкупа; что японская жандармерия, вместо того, чтобы ловить бандитов, была заодно с ними.

Сначала победи-потом сражайся. Во всем важен только конец.

Где нет общественного договора, какая может быть демократия?

Знаете ли, для русского человека очень важно состояние эйфории, это когда душа поёт! А это состояние возможно только в двух случаях: или когда все дела хороши, но у русского так не бывает, потому что у него есть совесть, или вот!-И он снова бултыхнул фляжкой.

Кто бы тебя там стал слушать? Там система сложилась, она спеклась, как дерьмо мамонта! Сколько Сталин уложил своих, чтобы система была такой… И кому ты там будешь нужен со своим фашизмом после того, что там натворили немцы…

Как-то он проходил мимо одного красивого особняка, потом у старшего группы спросил, а что это, и неожиданно тот сказал, что это особняк Геринга. – Вот это – да! – сказал тогда Степан. – А почему же я хожу мимо и без гранаты? А старший наорал на него, что ходить по городу с гранатами – не их задача.

Женщина – хранительница жизни и любви. Поэтому это не должно ни пропасть, ни сгореть!

Он всё сделал так быстро, как снаряд, который пролетел дом насквозь, мама вслед ему только успела крикнуть «Когда будешь?», но дверь уже захлопнулась, и ей показалось, что и дверь, и расположенная в четырёх шагах от неё калитка захлопнулись одновременно. «Сумасшедший возраст – сумасшедшие скорости!» – подумала она.

Сколько ещё там будут… «ланчевать» господина Бокова. Ланч – линч. Как всё близко!» Неожиданный каламбур заставил его улыбнуться.

– …Всё никак не выучу этого вашего… м-м-о… – Тельнов шевелил губами, – этого, которое вместо «Здрассьте!». – Конничива! – помог Кэндзи. – Вот! Именно! – Он поднял палец. – Я и говорю – «Конь ночевал»! Пока дед нащупывал выключатель, Кэндзи успел прийти в себя.

Она – полячка, дворянка и католичка – давно уже считала себя русской. Маньчжурия стала её нерусской родиной, славянские, русский и польский, языки – её языками, хотя русский уже больше. А её Сашик – наполовину поляк, наполовину немец – даже и не задумывается – кто он. Русский гимназист, русский студент, дружит с девушкой со скандинавской фамилией, говорит по-русски, по-польски и по-китайски и уже почти освоил японский. Он – русский сын русских дворян. Он и сам так думает, она это знает!

– А вам, видимо, говорили, что пить русские умеют? – Он покрутил пальцами бамбуковую кисточку для письма и уложил её поверх тушечницы. – Пить можно, когда хорошо или чтобы было хорошо. А они пьют, когда плохо, – а это плохо. Хотя, с другой стороны, им больше ничего не остаётся. На чужбине хорошо жить и пить, когда твоя родина, как у нас с вами, – с тобой, а не против тебя.

А это и было, и есть – продолжение гражданской войны! – Где же тогда выход? – Выход? А нет никакого выхода! Мы в трубе человеческой истории! Обезьяна с палкой в руках влезла в эту трубу и до сих пор по ней ползёт, только эта обезьяна сбросила с себя шерсть, изобрела ажурные чулки, галстук и пистолет…

Война – она и есть война: страх, грязь, смрад, вонь и… – Смерть! – Именно – смерть! – Смерть – как искупление! – Ну не знаю, кто что должен искупать, а только любая смерть отвратительна, особенно когда она настигает тебя голодным, разутым и в раскисшей грязи. – Михаил Капитонович немного помолчал.