
Книжные ориентиры от журнала «Psychologies»
Omiana
- 1 629 книг
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Мне не понравилось. Книгу сейчас нигде не найти, а потому я была уверена, что она очень хороша. Притом часто в интернете встречала положительные отзывы на эту книгу. Писатель Валерий Воскобойников в предисловии к этой книге пишет, что Екатерина Мурашова - один из самых лучших современных писателей России.
Увы, мое первое знакомство с творчеством Мурашовой очень неудачное. Если ЭТО - хорошая современная литература (боже-боже!), то, видимо, я состарилась раньше времени, и "современную" литературу уже "не догоняю".
Мне не понравился слог. Не понравился сюжет. Не понравились персонажи.
Трое новеньких ребят приходят в начале года в "обычный" 8 "А". Троица новеньких представлена писателем примерно так: непрерывно загоняющий все чувства в себя юный талантливый математик Дима Дмитриевский с булавкой в галстуке; толстая и вечно жующая Тая Коровина, которая вроде бы очень добрая и все время плачет; Тимофей с зенитовским шарфом на шее, сын пьющего отца, распространяющий наркотики и все время треплющий этот свой шарф. Один раз даже зачем-то накинул этот шарф на глаза Коровиной. На описание семейных обстоятельств троицы писатель тоже сил не пожалела. Самая колоритная семья у Дмитриевского, потому что дома у него сидит бабка-оригиналка, разговаривающая с фикусом и собакой. У Таи дома непонятная тетка и толстая, тоже, видимо, вечно жующая мать. Потому и дите свое вырастила в своих неправильных пищевых привычках: сплошные легко усваиваемые углеводы, притом в огромных количествах, да и еще ориентация девочки все беды "заедать". Ну как Тае не быть толстой? У Тимофея отец-алкоголик, брат-неудачный наркодилер и, естественно, постоянно плачущая мать. И еще на одну семью у писателя сил хватило: девочка из 8 "А" Маша Новицкая и её семья: мама и папа, старшая сестра-модель, страдающая от своей красоты, и младшая сестренка.
А вот на описание самого 8 "А" у Мурашовой сил не хватило, и для меня со страниц книги он предстал каким-то безликим серым строем, который вечно "перегруппировывается", куда-то спешит, летит, совершает какие-то безумные добрые дела, усилием воли лечит тяжелобольных детей. "Управляет" этой серой массой юноша-инвалид Роберт, у которого какая-то неизвестная болезнь (возможно, прогрессирующая мышечная дистрофия), однако, юноша этот мегагений, он придумал какую-то компьютерную программу, которая позволяет людям общаться на расстоянии, эта программа стоит миллиарды долларов, поэтому за ней, естественно, начинает охотиться мафия... Живет этот Роберт один, кто ему помогает в туалет ходить, а? Неужели тоже компьютер? Конная погоня, самосожжение, любовь, русская аристократия, пакет из "Пятерочки", неполные семьи, бои без правил, почтовый голубь, автоавария, психически неполноценная дочь классного руководителя... Нет, современная литература не для меня. ТАКАЯ СОВРЕМЕННАЯ ЛИТЕРАТУРА. Потому что есть, например, прекрасный писатель Эдуард Веркин, и вот его книги - это та современная литература, которую я люблю и хочу читать. И которая и через много лет не потеряет актуальности. А "Гвардия тревоги", боюсь, это просто очередной книжный хлам, которого много сейчас на книжном рынке.
Автор, самое печальное, что я вам не верю.

В определенном возрасте стремление почувствовать себя спасителем человечества может поспорить разве что с желанием ощущать себя частью группы. Поэтому так болезненно и остро подростки переживают изменение среды обитания, когда приходится заново заводить друзей и обрастать социальными связями. А если переезд ещё и становится следствием личной трагедии, так и вовсе беда.
С 1 сентября для Таи Коровиной и Димы Дмитриевского началась новая жизнь. Новый город и новый класс, в котором все очень вежливо и тактично держат дистанцию и совсем не стремятся принимать в свои ряды чужаков. И вообще ведут себя очень странно.
Интрига? Ещё какая! И здесь очень хочется написать, что только благодаря врождённой интуиции Таисии и аналитическим способностям Дмитрия... Но нет. Тайна не устоит перед лавиной первых чувств, когда третий непосвящённый, хулиган и оторва Тимофей Игнатьев влюбится в красивую девочку с длинной косой.
О первой любви Екатерина Мурашова пишет в "Гвардии тревоги" много и проникновенно. Нет, книга совсем не об этом, просто возраст располагает. Тая любит Диму, Тима любит Машу, Вадим любит Асю - ни одно из этих чувств не встречает взаимности в привычном понимании этого слова. В лучшем случае их с благодарностью принимают. Но почему-то сочувствовать несчастным влюбленным не приходит в голову. Как будто любовь - это некая суперсила, которая облагораживает, дарит крылья, обнажает скрытые ресурсы.
Екатерина Мурашова может создавать ярких, неординарных и запоминающихся персонажей, но, к сожалению, не всегда этим умением пользуется. Рядом с обаятельным и живыми Машей, Димой, Таисией, Тимкой, Александрой Сергеевной существуют необходимые для развития сюжета, но абсолютно картонные люди-функции - Берт, Квадрат, Яйцеголовый. И это, пожалуй, стало для меня основным недостатком "Гвардии тревоги".
Зато в книге есть интрига, динамика, искренность. Есть понимающие взрослые и дети, которые не боятся ответственности за свои поступки. И даже там, где взрослый упрекнет автора в неправдоподобности, подросток примет все, как должное, и попросит ещё. Жанр, как говорится, стерпит. А мне просто понравилась книга.

"... Михаил Дмитриевич сходу и по-честному начал выполнять свои обязанности - занимать взрослого гостя. Через пять минут они же обсуждали теорему Ферма, которую недавно наконец-то доказал какой-то сумасшедший российский математик..."
Увы, теорему Ферма доказал не "сумасшедший российский математик", а вполне вменяемый англичанин, причём сделал это достаточно давно - в 1995 году (а нам сообщается, что некоторые из взрослых героев книги в 90-е годы пешком под стол ходили). Автор демонстрирует нам полное незнание реалий, которые берётся описывать, причём на ликвидацию этой безграмотности нужно потратить всего лишь одну минуту. Да и представление о том, что два математика, которые впервые видят друг друга, непременно начнут обсуждать именно эту самую теорему, иначе как обывательским назвать трудно. Крайне интересно узнать, откуда у этого ляпа растут ноги, может быть из истории с Григорием Перельманом? И если да, то тогда всё становится ещё "веселее", потому что демонстрирует нам примерно такую логику: ну что ещё мог доказать этот "сумасшедший российский математик"? Ведь у них в математике только и есть, что эта несчастная теорема Ферма, с которой они носятся, как с писаной торбой.
Михаил Дмитриевич - доктор математических наук (такой степени в природе не существует).
Сын его, победитель международной математической олимпиады, любимой своей книгой считает задачник Сканави - сборник типовых задач для поступающих в ВУЗы. Не знаю, что уж там можно любить.
Характеры ходульные. Тая - это отражение представлений столичного обывателя о провинциальных школьных отличницах, а вовсе не собирательный образ этой самой отличницы. Дима и его папа - отражение представлений обывателя, ничего не смыслящего в математике, о том, какие они эти математики есть, а вовсе не собирательный образ математически одарённого мальчика и его папы. Далее везде.
История с Диминой мамой вообще ни в какие ворота не лезет. Такие мальчики как Дима не получаются просто потому, что мама - скрипачка, а папа - профессор. Это явно ребёнок, которым много занимались. Папу нам показывают таким, что он только и ждёт, как бы сбежать к своим формулам. Значит мальчиком занималась мама (по крайней мере не меньше, чем папа) и мальчик был маме небезразличен (даже если она его просто по репетиторам водила). И тут вдруг "с глаз долой - из сердца вон."
Возникает впечатление, что автор поставил себе задачу соорудить поучительную историю на заданную актуальную проблемную тему. Написано умом без участия сердца. Не трогает.
Картон, картон, картон.

Маша взглянула удивленно. Она не понимала, как он не устает все время думать о таких сложных вещах, как математические задачи или соблюдение традиций.
Он не понимал, как она может жить в состоянии неопределенности и не умирать от изнеможения.
Людям вообще трудно понять друг друга.

- Добренькие-то, они как раз страшнее всего. Из своей шкурной выгоды никто такого дерьма не наворочает, как если захотят всех разом счастливыми сделать...










Другие издания


