Обрученные

Под щедрым итальянским солнцем расцвела любовь Лючии и Ренцо. Уже назначена дата свадьбы, но так случилось, что на невесту положил глаз влиятельный и опасный дон Родриго. Ему ничего не стоило запугать деревенского падре. По итогу тот находит любые отговорки, чтобы отсрочить заветную дату и самому остаться в живых. Но истинная любовь не знает преград. Она приводит к череде событий, которые разворачиваются на фоне масштабной картины истории Италии XVII века.

Нечасто я читаю классические произведения, тем более итальянские. Но что-то щёлкнуло во мне, и я схватила этот внушительный (765 стр) том.

По началу было сложно. Шутки ли, книга написана в 1827 году. Витиеватый слог, много непонятных слов и значений, большие многословные предложения. Я теряла нить, начинала перечитывать абзац по новой, отвлекалась на шум за окном и бесконечно спрашивала себя: зачем я взяла это читать? Но в какой-то момент всё это ушло на второй план, текст показался доступным и понятным, сюжет начал развиваться, и я уже не замечала часов.

Здесь нет ярко выраженного сюжета. За основу взята невозможность пожениться молодой пары, а дальше перед нами начинают раскрываться все герои, которые так или иначе встречаются на пути. Открывается этакая панорама итальянской жизни.

Неспешное повествование открывает нам уклад жизни отдельных людей и непростые исторические события. История Ренцо и Лючии наглядный пример искренности, самоотдачи, веры и доброты. Очень ярко и подробно мы видим разницу в статусах и финансовом положении героев. Дон Родриго наводит ужас на крестьян, в округе нет никого, кто мог бы сравниться с ним по происхождению, богатству и связям. Он якшается со всяким сбродом, с преступниками и головорезами. За ним остаётся веское слово и не существует преград. Идя по головам этот безжалостный человек строит козни Лючии, пугая её своей настойчивостью и заставляя всех трусливо поджимать хвосты. Всех, но не Ренцо. Этот отважный малый пройдёт огонь и медные трубы. И даже если Лючия не будет его законной женой, Ренцо умрёт, но не позволит ей достаться негодяю.

Я с огромным удовольствием читала про исторические события. Мятежи, резкий скачок цен на хлеб, вспышка чумы и подступающая к стенам война атмосферным ковром расстилается перед нами. Безумие распространяется как зараза. Улицы стали полем боя, в домах больше не спрятаться от бешеной толпы, кругом в мучениях умирают люди, смрад стоит над городом, почерневшая мать кладёт мёртвую дочь на повозку и возвращается в дом, чтобы умереть в одиночестве. Власти бессильны. Многих не стало, но чья-то молитва помогла обрести свет в этом тягостном месте.

Тема чумы захватывает с головой. Кожей чувствуешь эту тревожную, безысходную бурю. А после притихшее небо давит на все живое, делая мучительно горьким само существование.

Но рано или поздно всё заканчивается. Также встаёт и садится солнце, выжившие начинают жизнь с чистого листа. Слезы и боль сменяются радостью и обновлением. И истинные чувства вспыхивают с новой силой. Они - это именно то, ради чего стоило жить...

Преступление — суровый и непреклонный хозяин, с которым может совладать лишь тот, кто безоговорочно восстанет против него.

Роман «Обрученные» Алессандро Мандзони я хотела прочитать целых 10 лет. А причиной этому желанию... Умберто Эко. В те далекие времена я расписалась в любви к профессору, начала скупать все его книги, и среди них был пересказ «Обрученных» для детей. Но я человек, который принципиально гонится за источниками, а потому, прочитав книжечку, дала себе торжественную клятву осилить полную версию романа. И наконец свершилось.

«Обрученные» были опубликованы в 1827 году (в 1842 году вышла переработанная автором версия), и славны они прежде всего тем, что это первый исторический роман в Италии. Он входит в итальянскую школьную программу по литературе, и именно поэтому Умберто Эко сделал пересказ, чтобы дети познакомились с шедевром пораньше и в упрощенной форме, можно сказать, морально подготовились.

Сюжет по сути совершенно незатейливый: когда-то (ну, если точнее, в семнадцатом веке) жили-были в одной деревне трудолюбивый юноша Ренцо и добродетельная по всем параметрам Лючия. Они полюбили друг друга, захотели пожениться, но коварный дон Родриго, злодей настолько же, насколько ангелоподобна Лючия, решил во что бы то ни стало этому помешать. Для начала он под угрозой смерти запретил священнику венчать пару, и тот трусливо отступил (за что потом получил от самого кардинала), затем решился на дела более гнусные, говоря простым языком — уголовные, но в то время на личность правильного происхождения и состояния поди найди управу. Лючия и Ренцо вынуждены расстаться, и ох какими трудными путями поведет их судьба, ведь страну ждет и война, и страшная чума — все это не говоря о доне Родриго, который от своей цели отступаться, понятно, не собирается.

Не знаю, почему отодвигала от себя чтение романа — потому ли, что классика подсознательно воспринимается утомительной (хотя сколько раз она доказывала мне обратное!), или из-за того, что Умберто Эко вздыхал над сложностью романа для молодежи. В любом случае, зря совершенно. Читается он легко, язык автора витиеват, что обычно для старинных произведений, но он как раз в моем вкусе — приятный, остренький, и пусть иногда Мандзони излишне многословен, когда он сам начинает над этим подтрунивать, ему все прощаешь. Мой список цитат (а я выписываю их не только потому, что они передают что-то важное, иногда причина просто в забавном звучании) сильно пополнился, я не успевала ставить закладки.

Банальность сюжета меня не смутила. Не знаю, как объяснить, но мне было очень спокойно окунуться в литературу, от которой знаешь, чего ожидать, где никто не стремится перевернуть повествование с ног на голову, поразить всех неожиданным поворотом или чем-то еще. Поэтому все воспринималось как должное, в частности, добродетельность, если не сказать святость, некоторых персонажей, не только Лючии. Читать о том, как люди делают добро просто потому, что это в порядке вещей, не ища причин, и готовы бесхитростно прощать и самого страшного врага, в наше время особенно приятно. Хотя отдам автору должное — злодеев у него тоже хватает, и просто слабохарактерных персонажей. Дон Абондио, уже упомянутый священник — это что-то с чем-то, было бы смешно, если бы не было так грустно. Нет, ну вы представьте: кардинал высокопарно говорит вам о высшем долге, о сострадании к пастве, жертвенности, милосердии и Божьей помощи, а вы, священник, недоумеваете — нет, ну чего он о своем Христе, он же ученый человек, чего никак не поймет, что моя жизнь была в опасности? И смех и грех.

У книги только один минус: пространные исторические описания, особенно два, о войне — что еще куда ни шло — и о чуме. Последнего было так много, что в какой-то момент автор забеспокоился, что если продолжит, то читатель уже и не вспомнит о Ренцо и Лючии. Совершенно правильно беспокоился: я, действительно, в какой-то момент отчаялась, что он вообще вернется к героям. Вернулся. Потом упомянул еще и другую чуму, поспешно уточнив: мол, не бойся, читатель, о второй так рассказывать не стану. И слава Богу. Не то чтобы это было неинтересно, просто правда непонятно, зачем в таком объеме.

Но, по итогу, роману однозначное ДА. Дочитав его, я обнаружила, что не очень-то и рада своему свершению: ведь так не хотелось расставаться навсегда с Ренцо, Лючией, падре Кристофоро и всей историей в целом.

1822 год. В Греции резня. В Латинской Америке война за независимость. В России моего предполагаемого пращура, 19-ти лет от роду, продают за барские долги. В Италии некий драматург заканчивает свой единственный роман: роман о бедных. "Обручённые" - это итальянская бессмертная классика, проходимая в школах с должным количеством ворчания, дежурно превозносимая теми, кто её не читал, и обруганная теми, кому нечем боле выделиться. Фабула кое-кому напомнит о Карамзине: пасторальная деревня, где юноша и девушка готовятся к свадьбе. На ту беду, сиятельный дон Родриго поспорил с собутыльником, что эта хорошенькая скромная крестьяночка будет принадлежать ему. Угрожая приходскому священнику, Родриго оттягивает венчание... Священник этот, дон Аббондио, и его неразлучная Перпетуя - первая удача Мандзони. Их взаимные перекоры, боязливость, мелкое вредительство и непререкаемый реализм как бы настраивают на то, что будет дальше. А дальше будет мать невесты - хлопотливая клуша Аньезе, кривой адвокат Крючкотвор, многочисленные прихлебатели дона Родриго и сам он, форменный синьор Помидор с замашками трагического тенора. И конечно, сами Обручённые - кроткая и рассудительная Лючия (помните, где чёрт не поможет, там бабу пошлёт) и славный малый Ренцо, которого ожидают удивительные приключения во время голода, беспорядков и пандемии... Попадались у Мандзони и вовсе не правдоподобные характеры. Не правдоподобные, зато правдивые. Ах, уж слишком свят этот отец Христофор, борец с заразой и помощник влюблённых! Ничего не слишком; его прототип уже давно причислен к лику блаженных. Ах, уж чересчур готична аббатиса Гертруда, принявшая постриг против воли! Однако она со всеми своими любовниками и преступлениями существовала в действительности. А уж духовное преображение грабителя Безымянного - невозможно! Но между тем в годы ломбардской чумы санитарную службу Милана возглавлял бывший атаман разбойников... Языковых находок тоже множество. Чего стоит описание массового психоза - дескать, чуму разносят мазуны - похожей на дело врачей. Или глумливо постмодернистское вступление витиеватым слогом XVII столетия: И принимая во внимание, что эти наши страны находятся под владычеством Синьора нашего, Короля Католического, который есть Солнце, никогда не заходящее, а над ним отражённым Светом, подобно Луне, никогда не убывающей, сияет Герой благородного Семени, временно правящий вместо него, равно как Блистательнейшие Сенаторы, неизменные Светила, — и прочие Уважаемые Магистраты... - и с воплем: "Ой, занудили!" Мандзони якобы перерабатывает якобы хронику якобы истинного происшествия на язык столетия XIX. Несомненно, среди читателей найдутся те, кто потребует перевода и на язык XXI века: роман величественно медлителен. Герой современного чтива успеет умереть, воскреснуть и снова умереть за то время, за какое Ренцо еле-еле протрезвел. Дело не столько в сюжетных длиннотах, - "Обручённые" нигде не провисают, не вянут - сколько в убеждении, что действие - не главное в исторической литературе. А что главное? История может, поистине, быть определена, как славная война со Временем, ибо, отбирая у него из рук годы, взятые им в плен и даже успевшие стать трупами, она возвращает их к жизни, делает им смотр и заново строит к бою... Вот это чувство воскресения... Раз не осталось живых, значит, мертвые, встать... Я бесконечно рада знакомству с "Обручёнными" и знаю наверняка, что вернусь к ним.