Домашний зверинец

Французский писатель Теофиль Готье (1811—1872) известен российскому читателю как автор приключенческого романа «Капитан Фракасс», фантастических и сатирических рассказов, стихов и путевых заметок. Но на русский язык до сих не был переведен «Домашний зверинец» — рассказ о его собственных животных: собаках и кошках, лошадях и хамелеонах, ящерице и сороке. Это книга очень нежная и одновременно ироническая, местами грустная, но местами безумно смешная. Чего стоит хотя бы рассказ о кошке, котор...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,1

33 оценки

5
36%
4
52%
3
12%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 40Хотят прочитать 119

Рецензии

M_Aglaya
1 августа 2020
Маленькая книжечка - эссе. Про котиков. )) Ну, хорошо - про домашних питомцев в целом... но котиков все равно больше! ))
В предисловии переводчик - известная уже В.Мильчина - написала, что это все Готье написал для некоего сборника, в котором планировалось собрать рассуждения писателей о своих любимых домашних питомцах. И эти эссе публиковались где-то там... в тогдашних СМИ... еженедельно... и имели большой успех. Боже мой, да что тут публиковать еженедельно? )) Книжечка крошечная... По паре абзацев что ли? ))
Я люблю Теофиля Готье. Но все равно нужен особый настрой, чтобы его читать. Все же будет изящно и изысканно, стильно, эстетично - в общем, отчаянно красиво. )) Здесь тоже он излагает строго в своем духе. Хотя, наверно, действительно любит животных. Но смотрит на них по-своему. (Мне как-то не встречались такие продвинутые коты и собаки! )) что, конечно, не показатель ))) )
Забавно, что автор везде о себе пишет во множественном числе - "мы", "нам", "для нас". В предисловии переводчик объясняет это тем, что как бы это тогда был общепринятый стиль в газетных публикациях. Ну, не знаю... (тут мне кстати вспомнилась Дельфина де Лоне, которую я что-то давно не читала, а она тоже писала изящные колонки, и вот я думаю - а она тоже там писала "мы", "нам", "для нас"? не помню... срочно разыскать и продолжить чтение! )) )

"Коты - это тигры для бедных."

"Нам достался дивный белый котенок, похожий на кисточку из лебединого пуха, осыпанную рисовой пудрой."

"Часы напролет он лежал у нас на коленях, точно тень сфинкса."

"Пара, белая как снег, произвела на свет трех котят, черных как смоль. Объяснить это таинственное явление мы не беремся."

"Для человека равнодушного три черных кота - это три одинаковых черных кота."

"Великолепный ангорский кот, чья серебристо-серая шерсть напоминает китайский фарфор в трещинках; имя его Зизи, а прозвище - "слишком красивый, чтобы что-нибудь делать". Это роскошное создание постоянно пребывает в состоянии созерцательного кайфа, точно курильщик опиума. Зизи обожает музыку; он не только слушает ее, но и сам музицирует. Порой в ночи, когда все спят, тишину нарушает странная, фантастическая мелодия, которой позавидовали бы Крейслер и композиторы будущего: это Зизи прогуливается по клавишам оставленного открытым фортепиано и с удивлением и восторгом вслушивается в звуки, которые извлекают из инструмента его лапки."

"Такова история черной династии. Анжольрас, Гаврош, Эпонина напоминают нам о созданиях нашего возлюбленного учителя. Правда, когда мы перечитываем "Отверженных", нам всегда кажется, что главные действующие лица этого романа - черные коты, но это вовсе не уменьшает нашего удовольствия."

"Человека отличает от животного любовь к искусству и к украшениям. Ни одна собака не восхищается картинами и не вдевает в уши серег."

"У природы, как у всякого большого художника, есть свои фантазии, и порой она забавы ради изготовляет гротески."

"Тот, кто любит чудесное, вправе сказать, что хамелеоны меняют цвет по собственной воле, и это делает их символом политического непостоянства, хотя наши долгие и тщательные наблюдения позволяют нам утверждать, что к деятельности правительства хамелеон питает самое глубокое равнодушие."

"Мы любим лошадей так страстно, словно имеем пятьсот тысяч годового дохода."

"Мы уже в ту пору отличались тем атлетическим телосложением и упитанной фигурой, благодаря которым мы смогли вынести без особых потерь сорок лет беспрестанного литературного труда."

"Увы! случилась, неизвестно почему, Февральская революция; патриоты выворотили из мостовой множество булыжников, и город сделался непроезжим и для лошадей, и для экипажей; мы, впрочем, охотно штурмовали бы баррикады в нашем легком экипаже, запряженном проворными лошадками, но взаймы нам теперь давал только трактирщик. Кормить лошадей жареными цыплятами мы не могли. На горизонте сгустились большие черные тучи и вспыхнуло красное зарево. Деньги испугались и спрятались."
***
«Завоевать кошачью дружбу нелегко. Кот – животное философическое, аккуратное, спокойное: он согласен быть вам другом, если вы этого достойны, но никогда не будет рабом. Вечера напролет он с довольным урчанием лежит у вас на коленях, предпочитая ваше общество компании себе подобных. Как бы громко мяуканье с соседней крыши ни призывало его на одну из тех вечеринок, где вместо чая подают селедочный сок, он не поддастся искушению и останется подле вас. Если вы пересадите его со своих колен на пол, он немедленно возвратится назад с мурчанием, в котором будет слышен нежный упрек. Порой, сидя перед вами, он смотрит на вас глазами столь мягкими, столь бархатными, ласковыми и человеческими, что становится почти страшно: ведь невозможно предположить, что в этих глазах нет мысли.»
Читать далее
61 понравилось
957
bastanall
9 января 2026
Ведь невозможно предположить, что в этих глазах нет мысли
Вчера мы ходили на второй «Зверополис», и после него я зашла в библиотеку, где моя рука зажила своей жизнью и сама собой потянулась к томику с интригующим названием «Домашний зверинец» совершенно незнакомого автора. После мультфильма истории в книжке воспринимались особенно ярко и живописно, может, поэтому я прочитала её за час в кафе на вокзале.
Питомцы мсье Готье очеровательны — собаки, кошки, крысы, ящерицы, хамелеоны, пони и лошади, были даже воробей и сорока, — и обо всех мсье Готье пишет с неизменной любовью. У каждого своя история, в целом следующая простой схеме: как он появился у автора, какой у него был характер, и особенности, какие необычные эпизоды с ним бывали — и как он умер. Да, одним из вечных поводов для грусти у Готье становится лейтмотив короткой жизни его питомцев. Как он писал в главе о своих котах:

Все они были любимы, обо всех мы горевали. Но жизнь соткана из забвений, и память о котах истончается так же, как и память о людях.
Но кроме любви и грусти есть в книге ирония (почти чёрный юмор, точнее, не чёрный, а серый). Например, была история о пёсике, особенностью которого стало то, что он умер вскоре после того, как появился, а необычным эпизодом стало то, что это была смерть от отравления. «Он словно отобедал с кем-то из Борджиа», пишет Готье. В его манере письма смешались и нежность к животным, и иронический фатализм, с которым он встречает неизбежный конец каждой маленькой жизни.
Другим лейтмотивом становится сетование на то, как жестоки люди к животным. К счастью (а может и зря), он не приводит конкретных случаев жестокого обращения, иначе эту книгу было бы невозможно читать без слёз. Вся его меланхолия разбавлена юмором в пропорции 1:1, поэтому чувства после книги очень лёгкие и светлые. Да, век домашних питомцев короток, и да, люди могут быть жестоки к ним, но конкретно эта книга — о том, как автор их любил и сколько радости получил от общения с ними.
И здесь важно отметить, с какой завидной регулярностью и настойчивостью Готье старается донести до читателя мысль, что «животные — не машины» (возражая словам Декарта), они такие же мыслящие и чувствующие существа, как люди, просто их разум устроен иначе, а речь человеческую они не в силах освоить. Но вы только посмотрите им в глаза! «Невозможно предположить, что в этих глазах нет мысли», пишет Готье. Именно поэтому люди сами должны быть внимательны к животным и сами должны пытаться понять их язык. И это правда важно, в этом чувствуются зачатки движения в защиту прав животных, мне даже захотелось изучить, как всё зарождалось и не фигурирует ли книга Готье в истоках современного движения.
Впрочем, я отвлеклась. При всём своём чутком отношении к братьям меньшим Готье вынуждает меня задаться вопросом: почему же он был столь небрежен с некоторыми из своих питомцев? Например, позволять коту Анжольрасу есть столь бесконтрольно, что тот зарабатывает ожирение, — не лучшая форма заботы. Или, например, позволять кошке Эпониме есть со стола всё то же, что едят люди, — не лучшая диета для кошки. А везти хладнокровных рептилий на север в преддверии зимы — не лучший способ спасти хамелеонов от якобы бессмысленной жизни в родных тёплых краях. Сильнее всего меня возмутил отрезанный у крысёнка хвост (хотя Готье признал, что это было ошибочное решение, но ничего не сказал о его жестокости) — ведь это не лучший способ сделать грызуна красивее. Не нравился Готье, понимаете ли, этот «уродливый розовый червяк», и он хотел «исправить ошибку природы».
О, да, Готье часто измерял свою любовь к питомцам их красотой: тот был уродлив, но ласков, так что мы всё же любили его; этот был красив и ласков, так что мы обожали его; а у этого был уродливый хвост, так что мы отрубили его — пациент прекрасно перенёс операцию, однако оказалось, что ныне ему трудно бегать, а значит, в природе всё мудро устроено, даже если выглядит уродливо. Что-то в этом роде.
Впрочем, Готье упоминает в книге больше 20 питомцев (50, если считать весь крысиный выводок поголовно, потому что пара купленных белых крысяток расплодилась в «Крысограде» Готье не меньше чем на три десятка голов), и среди множества историй лишь эти четыре вызвали у меня вопросы — а это уже неплохо, это уже позволяет Готье назвать другом для животных, если не слишком умелым, то хотя бы искренним.
Но вопрос именно в том, знал ли он, что поступал неправильно в этих четырёх случаях? Да, ветеринарное дело в середине XIX века явно не имело столько научных и клинических данных в своём распоряжении, сколько их доступно сегодня любому пользователю интернета. Думаю, было естественно не знать многих вещей, даже имея самые добрые намерения по отношению к своим питомцам. Но что если он знал?..
И есть ещё один момент, который заставляет меня сомневаться в доброте этих самых намерений, но о котором я вычитала на Вики, а не в книге. Там было сказано, что Готье часто ездил в Испанию поучаствовать в энсьерро — гонках с быками. Не всегда, но зачастую энсьерро является прологом к корриде, и тогда гонка естественным образом заканчивается на площади, где быка потом убивают. Если Готье любил побегать с быками наперегонки, любил ли он потом посмотреть на корриду? Или убийство быка, пусть такое традиционное и артистичное, ему всё-таки не нравилось? Но как тогда он мог любить мероприятие, которое предшествует ему? Вот по-настоящему сомнительный момент в биографии человека, который целых 100 страниц рассказывает, как любит животных и какая глубина мысли таится в их глазах. Но всё это нужно перепроверить, прежде чем сокрушаться о его моральном облике. На Вики не было ссылки на первоисточник, а ведь может статься и так, что любовь к гонкам с быками будоражила Готье в юные глупые годы, тогда как «Домашний зверинец» он написал в 58 лет, когда стал глубже понимать, какие страдания люди могут причинить животным. А может, Готье имел в виду те самые энсьерро, после которых не было никакой корриды, а люди очень заботились о своих быках? Сами по себе гонки, как будто, не представляют особой проблемы — точнее, во время них чаще страдают люди, чем животные, а это другой сорт проблемы. Надо будет поискать больше информации.
Итак, хотя сами истории о питомцах очень милые, мне не хватает данных, чтобы каким-то определённым образом относиться к Теофилю Готье. Для меня это вопрос этической позиции, хотя обычно я стараюсь не привносить морализаторство в свои взгляды на художественную литературу. Может быть, я слишком чувствительна, может быть, нормальный хозяин и любитель домашних животных прочитает эту книгу и скажет, что в ней нет тех проблем, за которые я цепляюсь, и мсье Готье действительно хорошо относился к своим питомцам. Не знаю, не знаю, но если вы решитесь прочитать эту книгу — непременно напишите отзыв!
Напоследок вернусь к литературным вопросам. В выходных сведениях книга классифицирована как «роман». Разве это не мемуары? Роман — это форма художественной литературы, иначе говоря, форма вымысла. То есть люди, оформлявшие выходные данные, посчитали, что Готье всё выдумал? Интересно, уж не потому ли попытки Готье перевести звериные мысли на человеческий язык вызывают откровенный скепсис у этих людей, что у них самих никогда не было ни кошечки, ни собачки? Да любой кошатник вам скажет, что Готье очень точно отражал обыденное поведение кошачьего племени, например! За остальных питомцев ручаться не стану, хотя по моему небогатому опыту общения с собаками — в их историях тоже что-то есть. Даже если местами автор домысливал что-то за своих героев, а местами преувеличивал для красного словца, это не значит, что всё — вымысел! Но я понимаю, что проблема в том, как установить процент документальности этой прозы. Даже переводчица во вступительной статье не смогла ничего сказать наверняка. Мне, как и ей, хочется верить, что это мемуары, просто автор настолько фривольно пишет, что воспоминания превращаются в беллетристику.
Кстати да, где-то четверть книги занимают вступительная статья и примечания переводчицы Веры Мильчиной — тоже очень интересные для понимания, как и почему была написана эта книга и в какой контекст автор пытался её встроить. Но я бы ещё добавила в книгу предисловие и комментарии профессионального ветеринара. Он мог бы комментировать как научный рецензент в сносках: вот тут Готье поступал правильно, вот это для питомцев хорошо, а вот так делать не стоит, он мог этого не знать, но вы, дражайшие читатели, за ним не повторяйте. Но чего нет, того нет.
И совсем уж напоследок поделюсь открытием. Оказывается, Теофиль Готье не такой уж незнакомец для меня, как я думала. Оказывается, по мотивам именно его стихотворения «Видение розы» труппа Дягилева в начале XX века поставила тот знаменитый одноимённый балет, где Вацлав Нижинский блистал в роли Призрака Розы. В своё время, прочитав биографию Нижинского, я так увлеклась балетом, что часами сидела на ютубе и изучала все эти позы, прыжки, пробежки, присяды, удары и прочие движения, чтобы понимать, о чём рассказывается в книге. Довольно много внимания автор тогда уделил балету «Видение розы», наверняка упомянув и Тэофиля Готье— вот только его имя тогда было для меня пустым звуком. Что ж, теперь буду знать и, может, присмотрюсь поближе к его поэзии.
Читать далее
18 понравилось
90