Kafka Was the Rage: A Greenwich Village Memoir

What Hemingway’s A Moveable Feast did for Paris in the 1920s, this charming, epigrammatic memoir does for Greenwich Village in the late 1940s, a time when “if it hadn’t been for books, we would have been completely at the mercy of sex.” The speaker is Anatole Broyard, a dapper, earnest, and fledgling avant-gardist who would go on to become a leading book critic for The New York Times. We see Broyard setting up his used bookstore on Cornelia Street — indulging in a dream that was for him as ro...

Рейтинг LiveLib

4,5

2 оценки

5
50%
4
50%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 3Хотят прочитать 6

Рецензии

Alina_Chelnokova14 июля 2024 г.
«Мы были нацией вуайеристов»
Вот так неожиданно найденный среди книжных завалов старинного французского магазинчика легкий томик стал одним из лучших прочитанных произведений первого полугодия 2024.
Действие разворачивается в районе Гринвич Вилладж (Нью-Йорк), где Бройяр поселился, вернувшись с войны, и открыл маленькую лавку с поддержанной литературой. Он беседует с зеваками, ничего в искусстве не смыслящими, и с богемой, для которой искусство и книги являются причиной и целью существования. Спит со взбалмошной, до смерти боящейся обыденности и скуки, художницей Шери, ходит на лекции к Эриху Фромму и дружит с ортодоксальным евреем Саулом из гетто. А еще рисует полнокровный, подлинный, искусный портрет целого поколения. Перед нами - Америка 40-ых. Измотанное войной общество, на которое со всей силы вновь обрушили возможность жить - ходить в бары, заниматься сексом, покупать подержанные книги. И никто не имеет ни малейшего понятия, что делать с давно забытой рутиной и ворохом новых надежд. Как часто бывает на разломе истории — простота реальности и внезапная ее доступность ослепляют.
Для мужчин секс становится вестибюлем, ведущим к безумию, образ женского тела, пронесенный сквозь войну подобно оружию затмевает разум. Для женщин секс воплощается чередой молчаний. Их выдрессировали слушать, и они ждали, пока история и мужчины дадут им разрешение выражать желания, говорить, чувствовать. «Мы были нацией вуайеристов», - пишет Бройяр.
«Kafka was the Rage» - это, конечно, об ощущениях в первую очередь. Ощущениях поколения, переданных через мемуары одного человека, который обладал потрясающим чувством слова и сумел облечь любовь к женщине, смятение от множества окружающих контекстов и культурную революцию в художественную форму так, что текст начинает бить куда-то внутрь тебя как луч прожектора.
Начинала читать книгу в Париже под хруст утреннего круассана и розовые, похожие на сладкую вату закаты, а закончила в Амстердаме под размеренную дождевую мелодию и джаз из колонок. Рекомендую.
Читать далее
5
76

Все рецензии

Цитаты

whatacat12 марта 2020 г.
Under her outer clothes, there was only a padded bra, because she was ashamed of the smallness of her breasts. She wore no underpants and no stockings, even in winter, and I was tormented by this absence of underpants. When we walked down the street, I imagined her most secret part grinning at the world. For all I knew, she might suddenly pull up her skirt and show herself to the people and the buildings. What if the wind blew; what if she slipped and fell?
She did fall once. It was in a stationery store on West Fourth Street and she fell because she bumped into W. H. Auden.
Читать далее
0
53
whatacat12 марта 2020 г.
Dick was a formidable rival — a brilliant talker, an attractive man. He might even have been handsome if his face had not been just a bit vainglorious with all the books he’d read. As Harold Norse, a Village poet, said, “Dick was only twenty-one and he had read more books than Hemingway.”
0
37
whatacat12 марта 2020 г.
What I hadn’t realized was that, for many people, a bookshop is a place of last resort, a kind of moral flophouse. Many of my customers were the kind of people who go into a bookshop when all other diversions have failed them. Those who had no friends, no pleasures, no resources came to me.
As they talked on, I thought of all the junk I had carried out of the shop. These people were bringing it all back — all the clutter, the cast-off odds and ends of their lives. It was more than I had bargained for. Literature was tough enough, with its gaudy sadness, but this miscellany — these heartaches off the street — was too much for me.
Читать далее
0
34