Книги, которые заинтересовали.
AlexAndrews
- 3 866 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Я заметил, что мои дети лучше запоминают информацию, если она поступает к ним из нескольких источников. Что-то вроде – прочитали книгу о полярниках, посмотрели фильм про лаек в Антарктиде, сходили в музей Арктики и Антарктики, вуаля, они играют в Нансена и Папанина несколько месяцев. Как оказалось, со мной эта схема вполне работает, только несколько в другом варианте – стоит мне услышать о книге из пары надежных источников, как я бегу покупать. Это издание Лабриолы не стало исключением, вот о нем вспоминает Альдо Агости, а вот Майкл Манн, нет ли в продаже перевода?
Есть, есть. Да какой, любопытный сам по себе. Две статьи итальянского марксиста сопровождаются «Манифестом Коммунистической партии», при этом само издание явно репринт книги 20-х годов, что видно как по качеству страниц, так и по многочисленным отличиям в орфографии, от классических «итти» и «эксплоатации» до менее знакомых мне вариантов вроде «т.-е.». При этом основная статья переведена не с итальянского, а с французского перевода, выполненного Жоржем Сорелем. Если верить гуглу, на русском выходил в 60-е другой перевод, напрямую с итальянского, но при беглом просмотре коренных различий я не увидел, скорее в двойном переводе некоторые формулировки показались даже более боевыми.
Перед нами книга из тех времен, когда марксизм был молодым прогрессивным учением. Итальянец наш умен, образован и начитан, что позволяет богато использовать марксистский инструментарий. Собственно, он рассказывает нам о том, как пройти между Сциллой экономического детерминизма и Харибдой позитивизма. Понятно, почему подход Лабриолы заинтересовал Манна, который в своем многотомном издании пытается найти ключ к той же загадке, что и итальянец ищет в своей статье. Есть ли у истории философия?
Итак, чем же интересен Лабриола сейчас, кроме романтического флера столетней давности? Есть ли у него что-то, что выдержало испытание временем, что позволит его работе стать в недлинный ряд вместе с Морганом и Гобсоном ? Пожалуй, да.
Для начала хочется выделить некоторые мелочи, как трансфер технологий (гибель цивилизаций, придумавших алфавит, не привела к потере технологии), внятное определение «второй природы» как среды существования человека (Лабриола в двойном переводе называет ее «искусственной почвой»), любопытное наблюдение, что экономическая наука возникла с приходом на историческую сцену буржуазии. Но ценнее всего мне показалось наблюдение о том, что марксизм стоит на позиции возможности регресса общественных формаций. Такой подход, вероятно, смотрелся несколько чужеродно в сталинские времена, где подход, насколько мне известно, был куда более детерминированным. Лабриола же спокойно говорит о многочисленных имевших в истории место откатах и прогнозирует новые на пути к коммунизму (в качестве примера отката и заморозки приводя историю Италии, которая стала застрельщиком буржуазных форм, а потом законсервировалась до самого Рисорджименто).
Но основное все же в другом – Лабриола, с одной стороны, призывает создать марксистскую историографию, применив метод, давший такую аналитическую силу исследователям перехода от феодализма к капитализму, к другим эпохам, но призывает делать это осознанно, говоря, с другой стороны, о том, что некоторые аспекты останутся непознанными, так как мы не обладаем достаточными данными для уверенного анализа. В качестве примера утраченной информации он приводит невозможность понять причины распределения животных на чистых и нечистых в древних иудеев. Тут, по Лабриоле, была какая-то социальная система, но она для нас непознаваема.
Лабриола много пишет о том, что статистические надежды марксизма не означают отказа от анализа индивидуальных действий, приходясь вскользь по вопросу о роли личности в истории. Кроме этого он дельно пишет о том, что, понимая, что за многими действиями в прошлом стоит экономический интерес, не стоит думать, что он был осознанным и артикулируемым. Именно наложение индивидуальных сознаний на объективную реальность делает историю нелинейной, хотя и подчиненной самым общим законам.
Парадоксально, но у меня в который раз при чтении марксистских текстов возникает странное ощущение, что сами марксисты дали текущей экономической формации возможность упрочить свое существование, указав на ее проблемные точки. Теперь, как раз в отличие от баронов и прочих графов, буржуазия знает, что ее могут подвинуть, поэтому всячески укрепляет и конкуренцию, не давая монополиям создать единую экономику, и пытается создать минимальное социальное обеспечение, чтобы избегать бунтов. Есть в этом некоторая грустная ирония истории.

В данной небольшой брошюре Маркс и Энгельс раскрывают суть классовой борьбы пролетариата с буржуазией. Авторы показывают как само капиталистическое устройство общества готовит себе революцию.
Действительно, на определенном этапе исторического развития капитализм пригодился человеку. Но современные рыночные отношения изжили свою суть и с каждым днём всё активнее склоняют преобладающую часть общества к деградации. Стало быть устаревшая формация должна быть уничтожена и на её фундаменте построена новая прогрессивная.
Великое произведение для всех обречённых проснуться!

Этот документ очень важен для понимания взглядов как самого Маркса, так и почвы, на которой в итоге возрос поздний марксизм. Когда читаешь "Манифест коммунистической партии", то кажется, что всё в нём написанное звучит разумно; настолько разумно, что необходимо немедленно проверить эту теорию на практике. Но почему-то на практике этот идеальный план, во-первых, образовался криво-косо и вообще кое-как, но мало того - ещё и в скором времени развалился, не успев даже стать мировой идеологией. Почему так? Ведь действительно: Гегелевская диалектика раба и господина шикарно объясняет общественное неравенство и расслоение на классы, плавно перетекая в противостояние пролетариата и буржуазии у Маркса. Корень проблемы найден - осталось его только выдрать и строить новый, идеальный мир. Не тут-то было. В "Манифесте" Маркс и Энгельс представляют план перестройки общества и затем экономики, а зиждется вся эта теория на диалектическом материализме, который уже сам в себе содержит противоречие, мешающее работе всего механизма. Противоречие это состоит в неправильном применении гегельянства, на основе которого сформировался марксизм. Маркс вырывает из философии Гегеля диалектику, приправляет её материализмом, получается гениальная теория, никак не осуществимая на практике. Потому что из гегельянства удалён важнейший, самый главный его элемент - это Мировой дух, то есть Бог. Это абсолютный идеализм, который никоим образом не может перерасти в материализм, потому что Природа, занявшая главенствующую позицию у Маркса, была у Гегеля лишь отчуждением Бога.
Таким образом, теория, содержащая в себе коренное противоречие, порождает план общественного переустройства, не могущий функционировать, ибо важнейшая часть его внутреннего механизма работает неправильно. Мне думается, именно поэтому гениальные коммунистические идеи Маркса, изложенные в "Манифесте", на поверку смогли породить лишь замкнутое нездоровое общество с тоталитарным режимом и квази-религией.

Коммунизм ни у кого не отнимает возможности присвоения общественных продуктов, он отнимает лишь возможность посредством этого присвоения порабощать чужой труд.

Что же доказывает история идей, как не то, что духовное производство преобразуется вместе с материальным? Господствующими идеями любого времени были всегда лишь идеи господствующего класса.
















Другие издания
