«Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона

«Русская верность, честь и отвага» Джона Элфинстона: Повествование о службе Екатерине II и об Архипелагской экспедиции Российского флота / Исследование, перевод с английского и комментарии Елены Смилянской и Юлии Лейкин. –– М.: Новое литературное обозрение, 2020. –– 608 с.: ил. –– (Серия Archivalia Rossica). ––Тираж 1000 экз.

Британец Джон Элфинстон, контр-адмирал русской службы и участник всех морских сражений с турками в кампании 1770 года, закрепился в российской историографии как персонаж отрицательный: честолюбивый иностранец, больше радевший о личной славе, чем о пользе всей экспедиции. Но его собственного голоса мы раньше не слышали: говорили только его недоброжелатели. Между тем audiatur et altera pars, и лучше поздно, чем никогда. Ровно через 250 лет после сражений у Хиоса и Чесмы апология Элфинстона стала общедоступной: рецензируемое издание предлагает нам русский перевод с комментариями. Издания на языке оригинала пока нет. Вообще рукопись Элфинстона стала известной историкам сравнительно недавно: автограф был приобретён у наследников Библиотекой Принстонского университета в 2003 г.

Историкам открылся архивный комплекс, удивительный по значимости содержащейся в нём информации. Он не только позволяет детально анализировать события Архипелагской экспедиции –– первого военного похода России в Средиземноморье, –– но и содержит новые данные об этом многократно описанном в историографии военном походе. Джон Элфинстон немало пишет об особенностях управления Российским флотом екатерининского времени, он сравнивает передовой для его времени британский образец с российским и отмечает недостатки и достоинства каждого, подготовку офицерского состава и способности нижних чинов (причем в последнем случае сравнение оказывается в пользу российских матросов). На страницах «Повествования» предстают картины доков и портовых ремонтных баз в Кронштадте, Копенгагене и Портсмуте, а также временных стоянок флота на островах Имброс и Тассос, в Порто-Мудро на Лемносе и др. За свою короткую двухлетнюю службу Российской империи Элфинстон неоднократно встречался с императрицей Екатериной II, которой он восхищался... В России Элфинстон знакомится и с будущим императором Павлом I, с выдающимися деятелями екатерининской плеяды –– Никитой Ивановичем Паниным, братьями Орловыми, Иваном Григорьевичем Чернышевым, Григорием Андреевичем Спиридовым. На российской службе его сводит судьба с видными дипломатами Михаилом Михайловичем Философовым, Алексеем Семеновичем Мусиным-Пушкиным, с теми, кто только в будущем станет гордостью российской дипломатии (например, графом Андреем Кирилловичем Разумовским), кто составит элиту Российского флота, дослужившись до адмиральских чинов, –– с Самуилом Карловичем Грейгом, Александром Ивановичем Крузом, Фомой Фомичем (Томасом) Макензи, Иваном Яковлевичем Баршем, Степаном Петровичем Хметевским, Федотом Алексеевичем Клокачевым и др. Их словесные портреты или данные им мимоходом характеристики, их письма –– как известные, так и публикуемые впервые –– позволяют читателю не только оценить драматургию великих и малых событий, но и почувствовать вкус и голос времени.
(Введение, с. 7––8)

Подлинное заглавие записок Элфинстона длинное и замысловатое: издатели даже не решились вынести его на титул. Мне кажется, напрасно. Это весьма колоритное, вполне типичное для книг XVI—XVIII вв. заглавие-аннотация:

«Русская верность, честь и отвага, представленные в правдивом повествовании контр-адмирала Джона Элфинстона, командовавшего эскадрой кораблей Её императорского величества, и капитана флота Его королевского величества, о российской морской экспедиции 1769 и 1770 годов, составленном из подлинных писем, документов и журналов, с описанием приёма, ему оказанного Санкт-Петербургским двором, и всего случившегося с ним, когда он покинул этот двор, сочинённом, чтобы добиться справедливости от Императрицы за его признанную службу, иллюстрированное планами и картами различных морских предприятий и случайного сожжения почти всех османских морских сил, посвящённое Её императорскому величеству императрице всероссийской. 1773 год».

Подчёркнутые мною места показывают, что автор обижен и настроен весьма критически: «случайное сожжение почти всех османских морских сил» — это ведь не что иное, как знаменитое Чесменское сражение. Здесь уже ясно, что нас ожидает: автор будет хаять русский флот и русских... Вы спросите, наверно: «А как же Русская верность, честь и отвага? Он же с этого начинает, а это явная похвала!» Нет, друзья мои: это сарказм. Столь славных качеств Элфинстон у русских морских офицеров не находил, подчинёнными был вечно недоволен. Да и не диво: они всё делали не так, как принято в британском флоте, и к тому же имели наглость то и дело ссылаться на Морской устав Петра Великого (по мнению Элфинстона, безнадёжно устаревший). Русского языка он не знал, командовал при посредстве личного переводчика; пословица «В чужой монастырь со своим уставом не ходят» была ему неизвестна, а в аглицком языке точного аналога нет!

В общем, Элфинстон честно пытался всё перестроить на британский лад, но мало что получалось; это чрезвычайно раздражало адмирала-прогрессора... и привело, как я полагаю, к развитию когнитивного диссонанса. Русские с их допотопным Морским уставом, впервые оказавшиеся в родных для турок тёплых водах Средиземноморья, непременно должны были потерпеть неудачу; спасти от разгрома могло только одно: передать командование британскому морскому волку. Вместо этого принял командование над объединёнными эскадрами Свиридова и Элфинстона какой-то «сухопутный офицер» (граф Алексей Орлов, доверенное лицо императрицы с чрезвычайными полномочиями в Архипелаге); британскому морскому волку отведена была чисто вспомогательная роль; и какого было ждать добра? Но поражения при Хиосе не последовало, напротив – русские загнали превосходящий по огневой мощи турецкий флот в Чесменскую бухту и там сожгли. Этого никак не могло случиться... но случилось. Какое объяснение даст человек с когнитивным диссонансом? Правильно: случай помог. Русские сожгли турецкий флот случайно.

В дальнейшем Элфинстона преследовали неудачи; самая неприятная из них заключалась в том, что его протеже, капитан-англичанин Роксбург, посадил на мель сильнейший линейный корабль эскадры, 84-пушечный «Святослав», на борту которого находился сам контр-адмирал. Корабль дал течь, и спасти его не удалось (Элфинстон описывает кораблекрушение очень живо, с мелкими подробностями). Многоопытные англичане осрамились из-за своей самоуверенности: не озаботились получить в своё распоряжение греческого лоцмана. К этому времени у Орлова накопилась уже масса других претензий к Элфинстону; к концу 1770 г. он организовал ему вызов в Петербург. Здесь контр-адмирала изрядно продинамили, поставили в крайне двусмысленное положение и фактически вынудили просить «абшида» (то есть почётной отставки). В конце августа 1771 г. (или в начале сентября, точной даты в записках нет) Элфинстон отплыл из Кронштадта в Англию, будучи крепко обиженным (можно даже сказать,озлобленным). Зато российские вельможи, уставшие от его непомерных амбиций, вздохнули с облегчением. А вот высказывание императрицы, резюмирующее полученные ей сведения о контр-адмирале:

Элфинстон –– настоящий безумец, всегда действующий по первому побуждению и без всякой последовательности.
(Собственноручная записка Екатерины II графу Н. И. Панину 29 февраля 1773 г.)

Записки Элфинстона, при крайней тенденциозности озлобленного автора, который кое-где явно врёт, всё-таки представляют огромную ценность. Уникальность их в следующем:

1. Текст ранний, написан по горячим следам событий, и к тому же весьма насыщен документами из личного архива автора. Приводятся они в полном объёме и практически дословно (издатели проделали огромную работу, сверяя рукопись Элфинстона с оригиналами документов, хранящихся в архивах Эдинбурга и Петербурга).

2. Текст весьма обширный: с. 113-552 в данном издании, то есть 439 страниц. Для сравнения: записки Грейга об Архипелагской экспедиции составляют 36 страниц, см. сборник: Морские сражения русского флота: Воспоминания, дневники, письма / Сост. В.Г. Оппоков.–– М.: Воениздат, 1994. –– С. 88-124. Добавлю к этому, что научной публикации записок Грейга не существует; в указанной книге 1994 г. текст перепечатан, с мелкими сокращениями, из «Морского сборника», октябрь и декабрь 1849 г.; местонахождение рукописи в настоящее время неизвестно.

Самуил Грейг (1735—1788). Худ. Карл Христинек, 1775 г. Как и Элфинстон, Грейг был шотландец и офицер британского флота, но в русскую службу вступил ещё в 1764 г.; успешно адаптировался в России; при Хиосе и Чесме был в чине капитан-командора; пользовался доверием графа Орлова и после сожжения турецкого флота был произведён им в контр-адмиралы).

3. Текст Элфинстона содержит точные даты, местами рассказ имеет характер дневника. Есть даже события, расписанные по часам: например, бой эскадры Элфинстона с превосходящими силами турок в заливе Наполи-ди-Романия (совр. Арголидский залив), у г. Навплиона: с. 273––277. В этом отношении у Элфинстона явное преимущество перед Грейгом, который приводит ошибочные даты (видимо, по памяти). Вообще не чувствуется, что Грейг опирался на какие-либо документы.

Нафплион, вид с набережной на залив (фотография моя, 2014 г.). Справа на островке форт Буртзи (иначе Палнита). Именно здесь, под прикрытием орудий форта, 18 (29) мая 1770 г. стояла атакуемая Элфинстоном турецкая эскадра.

4. Элфинстон, пробыв в русской службе два года, психологически остался просто наёмником, поэтому смотрит на всё происходящее как бы со стороны.Он –– вне системы, в отличие от Грейга, который пишет для русских и даёт взгляд на происходящее с точки зрения русского офицера. Взгляд Грейга –– взгляд изнутри. Понятно, что со стороны будет видно много такого, что изнутри совершенно не заметно. У Элфинстона читатель найдёт острую критику состояния русского флота, флотских порядков, уровня подготовки русских морских офицеров (а также их нравственных качеств). Что разный общественно-политический строй порождает разных людей, что в России он никак не мог встретить подобных себе самому –– этого Элфинстон явно не понимал. Да он ещё и предубеждён был: он даже своего соотечественника Грейга подозревал в зависти и низком коварстве.

Введение в научный оборот столь ценного исторического источника (и столь любопытного человеческого документа) –– настоящая сенсация. Перевод, исследование и комментарии выполнили профессор НИУ ВШЭ Елена Смилянская и преподаватель Университета Эксетера (Великобритания) доктор Юлия Лейкин. Презентация книги состоялась 3 марта 2020 г. в Германском историческом институте в Москве... и, как водится в РФ, прошла практически незамеченной.

В издании русскому переводу «Повествования» предпослан ряд статей:

Джон Элфинстон и наследники его архива (Е. Смилянская)

Повествование о взлёте и падении российской карьеры Джона Элфинстона (Е. Смилянская)

«Свои» и «чужие»: друзья и враги контр-адмирала Джона Элфинстона (Е. Смилянская)

Британский опыт Элфинстона и его участие в обновлении российского флота (Ю. Лейкин)

Коллекция Элфинстонов в Принстоне: археоргафическая справка (Ю. Лейкин, Е. Смилянская)

Есть также в издании Приложение малого объёма (с. 556––566):

Александер Ф. Элфинстон. Биографический очерк о Джоне Элфинстоне и его семье (пер. с англ. и коммент. Е. Смилянской и Ю. Лейкин)

Есть ещё вкладка с очень интересными иллюстрациями. Большей частью это цветные карты-схемы, взятые из Журнала капитана Хметевского и Журнала инженер-офицеров флота. Есть и портрет Элфинстона, вот этот:

Джон Элфинстон (John Elphinstone, 1722—1785). Меццо-тинто, ок. 1780.

Издание выполнено на высоком научном уровне,снабжено библиографией и указателями; текст содержит массу ценных подстрочных примечаний, доказывающих широчайшую эрудицию и профессионализм двух высокоучёных дам, создавших эту книгу. Низкий им поклон.

Должен предупредить, что издание сугубо научное. Тираж по нашим временам очень большой: 1000 экз. Боюсь, что такого количества квалифицированных и заинтересованных читателей в России попросту нет. Я и сам испытывал при чтении затруднения: вводные статьи шли легко, а вот основной текст, принадлежащий Элфинстону, уже несколько туговато. Некоторые места даже приходилось перечитывать, чтобы более-менее ясно представить себе происходящее. Весьма затрудняют чтение бесконечные морские термины (даже при том, что в примечаниях, как правило, они разъясняются).

Но трудности преодолимы. Главное в том, что книга даёт почувствовать «вкус» и «голос» времени. Как и обещано было во Введении.