Историческая неизбежность? Ключевые события Русской революции

Был ли неизбежен тот путь, по которому Россия пошла в 1917 году? Случались ли моменты, когда непредвиденное происшествие, выстрел, попавший в цель или, наоборот, неточный, мог изменить ход русской, а значит, и мировой истории? Если бы покушение на Столыпина в Киеве не увенчалось успехом, если бы в апреле 1917 года немцы не переправили на родину Ленина, если бы царскую семью удалось спасти? Этими вопросами задается автор и оставитель сборника, британский дипломат, бывший посол Великобритании в Ро...

Жанры

Купить эту книгу

Бумажная

529 ₽

Купить

Рейтинг LiveLib

4,0

81 оценка

5
32%
4
47%
3
19%
2
0%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 90Хотят прочитать 214

Рецензии

DeadHerzog25 августа 2025 г.
Свалка истории
Собраная с бору по сосенке бывшим британским послом в России Энтони Брентоном компиляция по "альтернативной" истории - различные специалисты рассуждают, могла ли история революции и гражданской войны в России пойти по-иному в некоторых случаях, или же все было неизбежно и мы обречены.
Здесь четырнадцать статей, написанных четырнадцатью историками, которые изучают четырнадцать возможно реперных точек, в теории способных изменить ход революции или гражданской войны. Точки различаются от одного удачного выстрела до целых явлений, статьи различаются стилистикой и предлагаемыми подходами, а авторы - уровнем профессионализма. Получившееся одеяло сложно назвать цельным или элегантным, в нем есть как преимущества, так и недостатки.
Книгу можно условно по степени профессионализма разделить на две неравные части. Большинство эссе написаны вполне разумно и толково, но несколько прям заметно проседают в качестве. Выделяется Эдвард наш Радзинский - его телевизионный науч-поп про возможность спасти императорскую семью читать можно только непрерывно морщась и тихонько бия своей ладошкой по лицу. Мартин Сиксмит, рассматривающий меткость Фанни Каплан, такое ощущение, что пишет то ли для школьников, то ли для журнала Максим. Эван Модсли пытается найти альтернативку в истории со свержением Директории и приходом к власти Колчака, но почему-то каким-то странным образом и без видимых причин прикручивает все к Компьенскому перемирию.
Авторов же, что относятся к теме и читателю серьезно и с уважением можно разделить на тех, кто полагает возможность альтернативного развития событий, и тех, кто считает альтернативу иллюзией. Из вторых это Саймон Дикс, полгающий, что выживание Столыпина никак не повлияло бы на историю страны; Эрик Ландис, рассказывающий о возможности введения НЭПа на год раньше; Катриона Келли, изучающая возможность избегания эксцессов в религиозных репрессиях 1922 года; и наконец сам составитель сборника, сомневающийся в возможности взять власть в свои руки у Думы и Учредительного собрания. Есть две интересные, но непонятные по выводам статьи - Дугласа Смита, пытающегося понять, мог ли Распутин предотвратить вступление России в мировую войну, и Дональда Кроуфорда, описавшего переход власти от Николая к Михаилу.
Остальные же считают, что история вполне могла пойти по-другому и стараются доказать: Доминик Ливен - возможность победы революции в 1906 году, Шон МакМикин - возможность изменить историю, если б Ленин не приехал в пломбированном вагоне, Ричард Пайпс - возможность избежать корниловского мятежа, Орландо Фиджес - возможность ареста Ленина правительственным патрулем накануне октябрьского выступления.
Обычно подобные сборники имеют сильную внутреннюю сцепку - авторы прекрасно знают, кто на какую тему пишет и перекрестно друг на друга ссылаются, создавая общую картину. Но поскольку здесь составителем не профессиональный историк, а дипломат, то ничего подобного нет и в зачине, что добавляет дробности и мозаичности. Иногда доходит просто до смешного, когда один и тот же исторический факт в разных эссе трактуется не просто по-разному, а чуть ли не диаметрально противоположно.
Идея у книги пусть и не очень научная, но через такую оптику тоже можно изучать историю и находить новое и удивительное, однако каждый автор подходит к своей теме по-разному и получается разнобой. Если б автор был один, но изучал бы разные реперные точки, или если б точка была одно, а авторы разные - мне кажется, тогда это было бы более осмысленней, дало бы сборнику глубину и целостность, которых ему сильно не хватает.
Читать далее
48
252
ELiashkovich2 марта 2018 г.
Многие считают историческую альтернативу "низким жанром" и отказываются воспринимать ее всерьез. Истоки этого понятны: на рынке слишком много литературы в духе "Что было бы, если бы Гитлер улетел на Марс". Люди знакомятся с такими работами, после чего слова "историческая альтернатива" превращаются для них в своеобразное клеймо.
Это печально, ведь настоящая историческая альтернатива выглядит совсем иначе. Британский ученый Энтони Брентон решил напомнить, как именно. К столетию со дня Октябрьской революции он разослал нескольким ведущим историкам анкету с вопросом о том, как могла бы измениться история России и мира, если бы в какой-то поворотный момент что-то пошло не так. Например, если бы Богрова не пустили в театр и он не убил Столыпина. Или если бы Фанни Каплан выстрелила чуть точнее.
На мой взгляд, получилось очень даже неплохо. Конечно, книга страдает от стилистического разнобоя — это неизбежно для сборников такого рода. Не все главы удались — если от очерков Ричарда Пайпса и Шона Макмикина было не оторваться, то вот тексты Ричарда Саквы и Катрионы Келли вогнали в анабиоз. Собственно, из-за них и ставлю четверку.
Однако с главной задачей Брентон справился: книга содержит интереснейшие и, главное, аргументированные мнения о том, в какой момент и как именно все могло пойти по-другому, а какие события реально ни на что и не влияли. Например, Богрова, согласно книге, вполне можно было и не допускать до Столыпина — это ничего бы не изменило, потому как Столыпин к 1911-му году и так был сбитым летчиком. А вот если бы патруль узнал и арестовал Ленина вечером 24 октября, история всего человечества действительно могла пойти по-другому. Или если бы у Керенского и Корнилова в августе 1917-го была нормальная прямая связь, а не странноватый посредник с мутными интересами...
Отлично удалась Брентону и заключительная глава — этакое эссе о том, чем революция 1917-го похожа на развал Союза 1991-го. В конце автор еще и позволил себе поразмышлять о будущем России. Тоже интересно получилось.
До начала чтения небольшим минусом виделось то, что для участия в работе приглашены сплошь западные историки, а из России один Радзинский (так себе историк, надо сказать). Но потом я поменял мнение — к сожалению, современные российские историки еще не могут рассуждать о событиях Октября беспристрастно, не становясь ни на чью сторону, а вот у западных получилось. Кроме того, вряд ли современные российские историки могли бы спокойно рассуждать о той же "большевистской реформации", не рискуя оскорбить каких-нибудь верующих.
4/5
Читать далее
18
809
Helg-Solovev18 ноября 2022 г.
Безальтернативная альтернатива
О чем книга Тони Брентона? Пожалуй, это был главный вопрос, который возник у меня после того, как я перевернул последнюю страницу и постарался определить для себя своё отношение к прочитанному. С одной стороны и заглавие работы: «Историческая неизбежность?...», выведенная именно со знаком вопроса; и авторское предисловие: «Мысля логически мне очень трудно понять, как неизбежность исторического события или её отсутствие можно оценить, не проанализировав те моменты, когда дорога могла повернуть совсем в другую сторону»; в одночасье определили для меня характер этого исторического исследования, где Брентон предлагает нам - читателям - сыграть в игру, название которой – альтернативная история.
Взаимоотношения альтернативной истории и исторической науки, довольно неоднозначны. Довлеющий принцип: «История не знает сослагательного наклонения»; сродни Дамоклову мечу повисает над головами историков, смотрящих на своё детище, как последовательность уже свершившихся событий. Впрочем, есть и обратные суждения, каждый верный служитель богини Клио понимает и осознает, что исторический путь – это «множество исторических развилок – точек бифуркации, состояний, когда возможна реализация многих альтернатив». Сами эти альтернативы не есть явления бесполезные. В конечном счете кажется, что от альтернатив можно отмахнуться тем утверждением, что они никогда не были, а потому и нет нужды их обсуждать: «Почему мы говорим о том, чего никогда не было?!». Однако если исследователь не задумывается в своём труде о том, «что было бы если бы», не упускает ли он нечто такое, что по-новому позволило бы ему взглянуть на исследуемое явление? Историк Давыдов отмечает, что «Ограничение исторического повествования только одной реализовавшейся альтернативой, что предписывается традиционной историографией, не позволяет учесть всего многообразия вероятностей развития и тем самым увидеть исторический факт со всех возможных точек зрения». Это порождает не только сам поиск неких точек раздела, но и наличие знаний способных этих разделы объяснить, что в свою очередь подводит к важности междисциплинарного подхода. Вопрос альтернативы также не давал покоя многим исследователям прошлого, чей взгляд на историческую науку был не только чисто научным, но и нарицательным, где, говоря словами Ключевского: «История - не учительница, а надзирательница: она ничему не учит, но только наказывает за незнание уроков». Например, историк Тойнби, много внимания уделяя теме альтернативного пути развития исторических событий, говорил о полезности их анализа и разбора: «Они и могут стать теми “уроками истории”, о которых писали со времен Плиния и Тацита». Биолог Даймонд отмечает: «Гибель локальных культур майя или жителей Рапануи (о. Пасхи) может служить уроком и современному глобальному человеческому сообществу, рьяно уничтожающему природу». Впрочем, чрезмерное увлечение подобной игрой способно привести и к отрицательным последствиям. Объясняя многие вещи его величеством случаем, некоторые историки через чур преувеличивают роль отдельной личности, предавая ей мистический ореол судьбоносности и значимости. Часто выдаваемая за чистую монеты, альтернативная история, может привести к искажениям и намеренным фальсификациям. От того то вероятно и остается столь неоднозначным отношение ряда современных историков к альтернативе, как методу исследования. Брентон досадует: «Когда я искал авторов для этой книги, несколько именитых историков отказались участвовать в проекте именно потому, что не хотели “играть” в альтернативную историю»; но здесь то и скрывается главная проблема данной книги, авторам в общем-то и не нужно было заниматься этой “игрой”, скорее лишь её обозначить.
Если судить по отзывам, то я, как и многие другие читатели, ждал от «Исторической неизбежности…» необычных рассуждений о том, «что было бы если…». Если Столыпин переживет покушение, если Россия не вступит в Первую Мировую войну, если Ленин будет арестован, если Учредительное Собрание не будет разогнано, если, если, если. Однако в абсолютном большинстве статей, а перед нами, по сути именно сборник статей, а не целостное исследование, в лучшем случае обозначены лишь маркеры событий, которые по мнению автора стали той точкой, после которой история пошла именно по тому пути по которому она и идет. Авторы обозначают эти «точки» (вехи), жирно выделяя путь до и после (фон, личности, причины, обстоятельства), но, в лучшем случае лишь пунктирно помечая возможное отклонение, а то и, вовсе не оставляя для него места. Забавно, что авторское предисловие в общем то и не вводит нас в заблуждение: «Мы попросили известных историков описать каждый из таких моментов, его исторический фон, значение и последствия, а также поразмышлять над темой, какой могла быть историческая альтернатива»; но кто обращает на них внимание перед покупкой. «Историческая неизбежность…» - это что угодно, но не альтернативный взгляд на событие, скорее уж попытка популярным языком донести до читателя события первой четверти XX века, что роднит сборник Брентона с «Империя должна умереть» Михаила Зыгаря, правда сравнение неравное, и явно идет не в пользу первого (Не менее забавно, что на обложке книги есть отзыв Зыгаря, где он пишет о «14 отличных историков фантазирующих, как сложилась бы история России, если бы события развивались иначе»; очередное прекрасное подтверждение того, что никогда не стоит читать той дряни, что пишут на оборотах книг).
Разочарование от невыполненных обещаний далеко не самая главная проблема. Сам подход сделать «Историческую неизбежность…» в виде сборника с самого начала показался мне плохой идеей. Четырнадцать авторов работали каждый со совей темой, в объеме 20 с лишним страниц они должны были показать исторический фон окружающий событие, само событие и альтернативные пути. Сделать каждую часть основательной они не могли, не позволял объем, чем-то приходилось жертвовать, жертвовали альтернативой. С другой стороны, в процессе знакомства с главами у меня сложилось впечатление, что их авторы не видели глав своих коллег, а потому каждый старался объяснить исторический фон максимально подробно, не понимая, что до него о том же самом говорили другие. Это очень хорошо заметно по Учредительному Собранию, чье описание разной подробности кочует по страницам книги. Наверное, это неплохо для тех, кто будет рассматривать главы в произвольном порядке, но думается мало кто будет делать это при первом прочтение, предпочитая все же двигаться по хронологии событий. А ведь можно было обойтись без столь подробного анализа исторического фона, больше внимания уделяя тому, что кажется и должно было стать основной темой книги – альтернативным путям.
Некоторые главы, отмеченные как точки альтернативы, показались мне через чур претенциозными и притянутыми за уши (например, «Григорий Распутин и начало Первой мировой войны»), впрочем, авторам этих глав, как правило, удавалось уловить эту претенциозность. Это подводит нас к главной сильной стороне книги - авторский коллектив. Пеняя на саму идею сборника, я не могу не признать, что Брентону удалось подобрать весьма неплохой состав историков, которые выдвигали небесспорные, но от того и не менее любопытные суждения. Уже первая глава о «Возможностях интервенции…»; заставила меня взяться за карандаш и начать делать пометки на полях; а последние главы: посвященные крестьянским восстаниям, НЭПу и очень необычной теме - «Большевистская “Реформация”», пожалуй, и вовсе стоит считать лучшими. Есть, конечно и слабые работы: Радзинский как всегда слишком ушел в литературность; Пайпс, как по мне, так до конца и не разобрался во всех хитросплетениях Августовского кризиса; но это ложка дёгтя, не более.
«Историческая неизбежность…» неизбежно, уж простите за игру слов, вызывает интерес широкой публики, но мало что делает для её удовлетворения. Не справляется она и с описательной стороной событий первой четверти XX века, так как есть более выдающиеся и содержательные альтернативы. Однако она поднимает интересные темы, задает настрой на самостоятельный анализ исторических вех, как будто бы предлагая читателю погрузиться в «игру», быть может в этом и был расчет? Скорее все же была попытка, которая впоследствии провалилась, ах если бы… Впрочем, давайте не будем искать те точки по которым труд Брентона пошел по тому пути, который мы в итоге получили, ведь «История не знает сослагательного наклонения».
Читать далее
17
371

Все рецензии

Цитаты

robot19 июля 2018 г.
Русский крестьянин, с присущей ему изворотливостью, чаще использовал новые законы для того, чтобы поквитаться с собственными родственниками или насолившими ему соседями.
3
209
robot21 июля 2018 г.
...именно Ленин привил партии большевиков презрение к демократическим процедурам. Нечистоплотные уловки на пути к власти, жестокость гражданской войны, Красный террор, лживость и массовая пропаганда, ставшая средством коммуникации власти с собственным народом и с внешним миром, – все это открыло дорогу убийственной коллективизации и репрессиям, которые принес стране его последователь.
2
209
robot21 июля 2018 г.
Само революционное движение по фанатизму и склонности к насилию можно сравнить только с современными радикальными исламистами.
2
66