Трудности перевода. Воспоминания

"Трудности перевода", книга воспоминаний Виталия Ивановича Чуркина, издаётся впервые. Школа в Мневниках, МГИМО, посольство в Вашингтоне, Югославия, Бельгия, Канада, Арктика и, наконец, ООН - мы узнаём множество подробностей с позиции мэтра мировой дипломатии. Опыт работы переводчиком в начале карьеры, по словам автора, помогал ему всю жизнь. Молодой второй секретарь Посольства СССР удивил Америку, когда с достоинством противостоял Конгрессу США на слушаниях после аварии на Чернобыльской АЭС. Р...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

19 оценок

5
53%
4
26%
3
11%
2
11%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 24Хотят прочитать 71

Рецензии

nbelera14 июля 2020 г.
Книга вдохновляет
Если бы я прочёл эту книгу ДО случайной встречи с Виталием Ивановичем в 2014 году, я задал бы ему совсем другие вопросы, не студенческие банальные. Великолепный, умный, рассудительный, мужественный дипломат, проживший невероятно интересную жизнь. Спасибо всем, кто участвовал в подготовке и публикации книги. Как отмечает в послесловии Ирина Евгеньевна, супруга Виталия Ивановича, "Для людей чести и достоинства, молодых и постарше, я думаю, он и написал эту книгу". Виталий Иванович, Вы вдохновляете на дальнейшее самоосовершенствование, (само)образование и упорную работу на благо Родины. Был счастлив возможности с благодарностью пожать Вам руку. Вашей памяти будем достойны.
Читать далее
4
507
blaze20122 марта 2021 г.
Страж хрущёвства
Имя Чуркина в недавнее время много гремело в далеко не симпатичном контексте. Однако в книге Андрея Козырева «Жар-птица», вышедшей в 2019 г., о деятельности Чуркина в 90-е в качестве заместителя министра иностранных дел говорится с полным одобрением и симпатией. Тем более заинтриговало почти одновременное появление воспоминаний Чуркина, сразу потянуло посравнивать написанное ими совершенно независимо друг от друга.
Козырев переехал жить в США, что в некоторой степени подрывает убедительность его патриотической проельцинской позиции. Но эмиграция может политически объясняться установлением нового советского режима, одним из символов которого стал Чуркин. А по содержанию пересказ событий по сербско-боснийским конфликтам у них вполне совпадает. Чуркин пугливо отстраняется от общих оценок деятельности Козырева и Ельцина, даже подбор фотографий показывает его заволакивание путинизмом. Но описание фактических действий важнее, и оно показывает правоту книги Козырева сравнительно с безумием советской истерики о предательстве Ельциным национальных интересов. Как и Козырев, Чуркин только и рассказывает о борьбе с расширением НАТО, а не о подчинении внешней политике США.
Намного лучше «Жар-птица» Козырева по множеству внутриполитических оценок ельцинского режима и событий 90-х. Чуркин всего этого боится как огня и обходит стороной. Прямо хвалить Козырева из осторожности он предоставляет другим, например, коммунисту Слободану Милошевичу: «Козырев умён, он умнее американцев!» (с.124).
Рассказы раннего времени о СССР довольно стерильны. Интересен только эпизод с тем как оголтелый большевик Валентин Распутин в мае 1991 г. требовал у Горбачёва не делать перестройку «в белых перчатках», т.е. всех пересажать и перестрелять как учил дедушка Ленин. Горбачёв: «Уйду в отставку, пусть устанавливают диктатуру» (с.70). Это ко всем свидетельствам о предварительной подготовке ГКЧП.
Предельно важна для характеристики Ельцинской эпохи степень отхода от СССР в сторону монархической реставрации. Мария Владимировна Романова и её мать Леонида Кирилловна «оживлённо рассказывали о том, как много бывали в России по приглашению Ельцина (в качестве «базы» он даже выделил им дачу в ближнем Подмосковье). Тогда писали, что Ельцин хочет пригласить сына Марии Владимировны учиться в одном из элитных военных училищ под своим патронатом. Общение с двумя женщинами не оставило у меня сомнений: они вовсе не считали невероятным «возвращение» на российский престол». «Вскоре Ельцин, видимо, понял, что в условиях нестабильной и неспокойной России раскрутка монархической темы может иметь непредсказуемые последствия, и мода на «наследников» поугасла» (с.193).
Большевики тоже понимают, какие непредсказуемые для них могут оказаться последствия и сделали для такого угасания всё возможное, бросив силы в пользу СССР-2.
Для сравнения, очень показательно, как Чуркин относится к Хрущёву, организатору массовых убийств русских людей в Москве в 1937 г., на Украине после 1945 г., к руководителю компартии, который входил в высшее руководство осуществления всех без исключения советских репрессий, полноценного геноцида. Чуркин: «не слишком приятно, что так треплют имя бывшего руководителя нашей страны» (с.232).
И это не про геноцид Хрущёвым русского народа, а о том лишь, что он где-то постучал ботинком. Хотя даже после смерти Сталина по экономическим делам в правление Хрущёва расстреливали тысячи людей в год. Не удивительно, что для таких как Чуркин каждый Дзержинский и Ягода – руководитель страны, чьё имя священно и неприкосновенно. Болтон совершенно справедливо назвал Чуркина сталинистом, хотя и по другому поводу (с.234).
Входить после этого в разбор лживой внешнеполитической пропаганды Чуркина в эпоху Путина становится излишним.
Читать далее
3
791