The Hole

Set in a Mexican prison in the late 1960s, The Hole follows three inmates as they plot to sneak in drugs under the noses of their ape-like guards. The inmates desperately need to secure their next fix, and hatch a plan that involves convincing one of their mothers to bring the drugs into the prison, inside her person. But everything about their plan is doomed from the beginning, doomed to end in violence… Unfolding in a single paragraph, The Hole is a verbal torrent, a prison inside a prison, ...

Рейтинг LiveLib

3,0

1 оценка

5
0%
4
0%
3
100%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 1Хотят прочитать 1

Рецензии

Duke_Nukem4 июля 2021 г.
Совсем небольшая новелла (пожалуй максимально допустимый минимальный объём для отдельной книги, будь ещё меньше, пришлось бы ”добивать“ издание дополнительными рассказами или эссе Ревуэлтаса) в бумажном виде 80 страниц, у меня в читалке вообще 23 страницы из которых 5 занимало предисловие, от мексиканского писателя и политического активиста написанная в 1969 году и только недавно переведенная на английский в 2018.
Действие вращается вокруг трёх заключённых-наркоманов сидящих в the hole (карцере) и их супер-плана по доставке в тюрьму наркотиков с помощью матери одного из них — Prick'a (мерзкого дурика), чья незадачливая родительница (дабы не быть голословным, цитата для подтверждения незадачливости):

во время этих интервью мать Укола - удивительно такая же уродливая, как и ее сын, с ножевым шрамом, тянущимся от брови до кончика подбородка - держала голову опущенной, не глядя на него или на что-либо еще, только в пол, отягощенная негодованием, упреком и сожалением, одному Богу известно, в каких отвратительных и жалких условиях она совукупилась или с кем, чтобы породить его, и, возможно, воспоминания об этом далеком, мрачном поступке все еще мучили ее каждый раз. Время от времени она тяжело и хрипло вздыхала. «Это ничья вина, никого, кроме меня, в том, что у меня есть ты». Слово «никто» врезалось в память Полонио, странное и любопытное, как если бы оно было суммой бесконечного числа значений. Никто, это печальное множественное число. Это была ничья вина, только судьба, жизнь, проклятое несчастье, ничья. За то я имею тебя.
during these interviews, the Prick’s mother — amazingly just as ugly as her son, a knife scar running from her eyebrow to the tip of her chin — kept her head down, not looking at him or anything else, only at the floor, her bearing laden with resentment, reproach, and regret, God only knows under what sordid and abject conditions she’d coupled, or with whom, in order to engender him, and perhaps the memory of that distant, grim deed still tormented her each time. Every now and then she’d let out a heavy, rasping sigh. “It’s no-oneses fault, no-oneses but mine for having had you.” The word no-ones had become etched in Polonio’s memory, strange and curious, as if it were the sum of an infinite number of meanings. No-ones, that sad plural. It was no-oneses fault, just fate’s, life’s, damned misfortune’s, no-oneses. For having had you.
в сопроводительстве двух девушек остальных заключённых —Polonio и Alberto, надеясь на свой чуть более достопочтенный вид и возраст, могущий помочь избежать гинекологического осмотра которому подвергаются подружки остальных известных "наркопотребителей", пронесёт вещество в вагине.
Автор был известным или скорее широко известным в узких кругах Мексики, леваком и коммунистом (кто бы мог подумать, кого же ещё может издать мейджорное американское издательство сейчас? какой фон Саломон ? ла Рошель ? не, не слышали), но не особенно жаждущим следовать идеологически и эстетической линии партии:

Ревуэльтас, хотя и был глубоко идеологизирован, понимал пределы марксизма как творческой формы выражения. У него было настолько насмешливое и черное чувство юмора, что - хотя оно создавало политические трудности (несомненно, он установил мировой рекорд по исключению из коммунистических организаций) - его произведения всегда оставалось свободными от раболепия, которое разрушило литературные амбиции двух или трех поколений радикальных латиноамериканских романистов.
Revueltas, though deeply ideological, understood the limits of Marxism as a creative form of expression. He had such a mocking and black sense of humor that — though it made for political difficulties (surely he set the world record for expulsions from Communist organizations) — his writing remained always free of the servility that destroyed the literary ambitions of two or three generations of radical Latin American novelists.
что именно я и полагаю поспособствовало относительной читаемости этого произведения и отсутствия советского издания :-), и вдобавок " писал о том что знал", он сам в это время находился в этой же тюрьме Lecumberri.
Слог весьма отдаёт экспрессионизмом, беккетом и камю. Простая но отличная обложка от New Directions.
Читать далее
The Hole
Хосе Ревуэльтас
3
(1)
23 понравилось
640