Перед нашими ногами лежал осквернённый труп человечности, а мы его не похоронили. Мы не засыпали его землёй и не пошли работать кровоточащими руками. Мы занимались с трупом философией, свойственной нам основательной и глубокомысленной философией, и сами становились при этом трупами мысли, думающими тенями, которые жили в царстве развалин и не стремились ни к чему иному, как решить такие вопросы: "Кто виноват?", "Кто не виноват?", "Мы все виноваты?", "Виноваты не все?" Об этом писали газеты, это играли в театрах, об этом заявляли правительства и партии. Но никто не накрыл мёртвого милосердной землёй. И он лежал среди разрушенного Запада с открытыми застывшими глазами и ждал, чтобы замолкли рты, и хоть одна рука смилостивилась бы над ним, одна-единственная рука, которая сделала бы добро, чтобы искоренить крохотную частичку зла из памяти человечества.