Воспоминания в трех томах. Том 2. Запечатленный труд. Когда часы жизни остановились

Русская революционерка-народница Вера Николаевна Фигнер прожила долгую и необыкновенную жизнь. Ей довелось быть свидетелем выдающихся исторических событий. Она участвовала в "хождении в народ", готовила покушение на Александра II, была приговорена к смертной казни через повешение, которую заменили пожизненным заключением в Шлиссельбургской крепости. Больше двадцати лет Фигнер и ее товарищи провели в заточении. Многие не выдержали – умерли от истощения или сошли с ума. После освобождения из Шлисс...

Рейтинг LiveLib

5,0

5 оценок

5
100%
4
0%
3
0%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 6Хотят прочитать 21

Рецензии

BakowskiBabbitts
9 сентября 2021
Узники острова мертвых
Непримиримого борца с царской властью, революционерку Веру Фигнер приговорили к смертной казни. Но, по "доброте душевной" император заменил казнь бессрочной каторгой, которую она отбывала с 1884 года в Шлиссельбургской крепости, расположенной на клочке суши в истоке Невы и прозванным народниками островом мертвых.
"Отсюда выносят, а не выходят", - сказал один сановник при посещении нашей крепости".
Быть может, вы думаете, что заключение в одиночной камере сломили Веру Фигнер, и она сменила свои убеждения?
Напрасно.
13 января 1903 года, после 18 лет проведенных в застенках Шлиссельбургской крепости, Вера Фигнер на мгновение возненавидела свою мать. И тут же испугалась своего гнева, к самому близкому человеку на земле. Все дело в том, что больная мать Веры, подала прошение о помиловании своей дочери и Александр III сменил пожизненное заключение двадцатилетним. Казалось бы, нужно радоваться, ведь через двадцать месяцев Вера выйдет с острова мертвых живой! Нет, революционерка была зла на мать, так как она просила помилования у царя, а Вера Фигнер настолько ненавидела рабскую власть Романовых, что под страхом смерти не попросила бы для себя снисхождения.
"Я стояла ошеломленная. Думая, что тут какое-то недоразумение, потому что, зная мои взгляды, мать не могла, не должна была просить о помиловании, я задала нелепый вопрос:
Это общая мера или относится только ко мне?
Только к вам, - с резким неудовольствием буркнул комендант и продолжал: - Теперь можете написать родным.

Но я вовсе не хотела писать. Я была возмущена, оскорблена; первым порывом было - порвать всякие сношения с матерью".
Фантастика. Не правда ли?
18 лет так и не сломали ее. Для меня Вера Фигнер представляется женщиной созданной из стали.
Благодаря замечательной книге Колосова "Государева тюрьма", мы можем привести еще один факт, указывающий на особенности стального характера Веры Фигнер.
Перед вами документ, озаглавленный как "Сведение о поведении арестантов Шлиссельбургской тюрьмы"

А ведь личное поведение заключенного, его лояльность к администрации принималась в расчет при распределении прогулок и еще каких-то мелких "благ". Но, Вера Фигнер была непреклонна.

Будучи жителем Ленинграда, я постоянно посещаю местные достопримечательности и заметил удивительные тенденции. Что в Трубецком бастионе Петропавловской крепости, что в Шлиссельбургской крепости, экскурсоводы частенько рассказывают о том, как политические заключенные при Романовых легко и непринужденно отбывали свой срок в заключении. А кормили их и вовсе жареным гусем, да мясными котлетами.
Если верить народнику Новорусскому и его замечательным "Запискам шлиссельбуржца", то на остров мертвых с 1884 года по 1906 год прибыло 66 революционеров и из них выжило лишь 24 человека.
"В Шлиссельбург привозили не для того, чтобы жить.
В первые же годы умерли Малавский, Буцевич, Немоловский, Тиханович, Кобылянский, Арончик, Геллис, Исаев, Игнатий Иванов, Буцинский, Долгушин, Златопольский, Богданович, Варынский; за протест были расстреляны Минаков, Мышкин; повесился Клименко; сжег себя Грачевский; сошли с ума Ювачев, Щедрин, Конашевич; чуть не заболел душевно Шебалин. Позднее сошел с ума Похитонов, умер Юрковский...
И те, которые выходили из Шлиссельбурга, не могли жить: Янович и Мартынов застрелились в Сибири; Поливанов покончил с собой за границей. Переживания Шлиссельбурга высосали из них все жизненные силы..."

Я постарался сделать снимок так, чтобы вы увидели список погибших. На этом фото изображен памятник революционерам, замученным в Шлиссельбургской каторжной тюрьме. Он расположен за стеной крепости у Королевской башни. И вот что любопытно, вы очень постараетесь, если найдете этот памятник на туристических картах и схемах Шлиссельбургской крепости. Мне этого не удалось.
Случайность? Не думаю.
Вкусная и сытная еда, это конечно хорошо. Вот и народник Сергей Синегуб в своих воспоминаниях Сергей Синегуб - Записки чайковца рассказывает, что кормили в Алексеевском равелине замечательно, правда добавляет слово сперва, но это ведь мало кого интересует. А на острове мертвых тебя и вовсе не существовало как личности.
Первые годы ты живешь в каменном мешке и не имеешь права ни с кем общаться.

У тебя нет бумаги, нет писем, ты не знаешь живы ли твои родные и близкие, со временем у тебя меняется голос из-за того что голосовые связки не работают. Тебе попросту не с кем поговорить. На прогулке рядом с дорожкой есть куча песка и лопатка, тебе дозволяется пересыпать песок из одной кучи в другую. Это бессмысленный труд заставляет тебя нервно смеяться. Ты проводишь неделю в карцере на хлебе и воде с пристегнутой койкой, на асфальтовом полу и эта неделя старит тебя лет на десять.

У тебя нет имени и фамилии, а есть только твой номер.
"Принимая во внимание, что, на основании параграфа 30 Инструкции, каждый заключенный значится в тюремной алфавитной ведомости под известным нумером, по приказанию командира Корпуса, предлагаю вам не упоминать в рапортах вовсе имен и фамилий их, а ограничиться лишь обозначением нумера арестанта..."
Людей не было, остались только тени, тени прошлого!
В силу этого распоряжения не было В.Н. Фигнер, а была арестантка за №11. Не было Л.А. Волкенштейн, а была заключенная №12. Не было Н.А. Морозова, а был №4. Не было М.Р. Попова, а был №5..."(взято из книги Колосова "Государева тюрьма")
Проходит несколько месяцев, и вот ты слышишь, как в соседней одиночной камере твой товарищ сходит с ума. Безумный вой соседа вызывает у тебя тоску и мысли о смерти...
Быть может, вы думаете, что я написал это текст, дабы вы пожалели Веру Фигнер и других революционеров, умиравших в каменных мешках Шлиссельбургской крепости?
Нет, автор этих воспоминаний не нуждается в нашей жалости. С помощью мемуаров Веры Фигнер я лишь хочу показать, насколько ревностно народники верили в свою идею справедливости, в жизнь России без династии Романовых и как ненавистна им была мысль о помиловании от человека, с которым ассоциировались все горести рабства в Российской империи.
Вера Фигнер была готова умереть за эту идею.
Как и первый том ее воспоминаний Вера Фигнер - Воспоминания в трех томах. Том 1. Запечатленный труд эту книгу я настоятельно рекомендую к прочтению. На ее страницах вы увидите все особенности быта и режима содержания узников, психологические переживания Веры Фигнер и даже рассказы о комендантах крепости. А самое главное, автор очень много места уделяет своим товарищам. Вера Фигнер подробно рассказывает о расстрелянных за оскорбление действием Минакове и Мышкине, о сошедшем с ума Похитонове. О Грачевском, который в знак протеста против действий администрации крепости облил себя керосином и поджог, о самом любимом друге Людмиле Волкенштейн, о Фроленко, о Морозове и о многих других.
Остается лишь добавить, что стойкость этих стальных людей может служить нам примером.
И спросить себя: - Верим ли мы в свои идеи так, как верили они?
И есть ли у нас, современников, вообще хоть какие-то идеи кроме денег?
Читать далее
60 понравилось
10
1,1K