
Электронная
529 ₽424 ₽
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Очень удобная во многом отношении книга. Если по каким-то причин откладываете "Сердце тьмы" или "Уиллиса", боитесь что не поймёте, не знаете контекст, пугает форма, язык, объём - что угодно, то данная книга поможет разобраться в романах как минимум на таком уровне, чтобы отсылки на них в других произведениях стали понятны. Сами романы обретут определенную ценность, которая склонит к чтению или откладыванию на потом, но откладыванию осознанном.
Да, можно прочесть эти книги не понимая контекста, написать отзыв: "Скучно, нудно, ходульно", а можно вникнуть и получить эстетическое удовольствие. Люди боятся спойлеров и избегают подобного рода литературу (публицистику, критику), забывая, что литература это не всегда сюжет. Чаще это процесс, контекст, взаимодействие. Иногда нужно приходить подготовленным. Особенно милиниалам и моложе полезно пополнить мат. часть прежде чем приступать к литературе 20 века и старше, иначе считано будет от силы 10%.
В начале читательского пути хочется что попроще и по понятнее. Простые диалоги - "она сказала, он сказал", описания местности и цвета глаз. Со временем появляется опыт распознания и создания мира книги и хочется более сложных форм. Читая в "Хаосе..." про Вульф я поняла, что возможно почти доросла до такой сложной на первый взгляд литературы, в которой реализма больше, чем в том, что нам кажется настоящим реализмом.
Книга наводила меня на мысли, какой путь прошла литература. Мы избалованы изобилием, часто читаем современную литературу, где невозможно выделить жанр, но все равно способны ее понять и полюбить. Как много для этого сделал романтизм, модернизм, постмодернизм, авангард. И читая старое важно понимать, что тогда не знали какой станет литература, не было всех этих направлений и экспериментов. У книги может быть много задач и форм, и иногда, чтобы полюбить ее нужно иметь либо опыт, либо понимание (а лучше, конечно, и то и другое).
Местами препарирование книг в сборнике напомнило мне клип Робби Уильямса, когда певец катаясь на роликах разделся до скелета. Не уверена, что я хочу думать вплоть до таких подробностей о создании романа. Это уже скорее научное исследования филолога. Я в поисках золотой середины между простым читателем и филологом. Хотя, если немного проанализировать, складывается впечатление, что мне нравится читать книгу, думая не о том, как она была создана, а о том, как она на меня повлияла. Что я вынесла из нее, что я почувствовала и пережила. Я скорее думаю о себе через книгу, чем наоборот.
Про англичан и русских было интереснее всего. Про американскую литературу читалось с огромным трудом и это странно, я хотела именно про американскую почитать, чтобы больше узнать, больше понять. Но именно и так понятное читалось интереснее. Видимо тяжесть спадает с опытом, тяжело в учении легко в бою.
Эссе нельзя читать по отдельности. Более поздние ссылаются на ранние, как бы продолжая мысль и развивая её, приводя новые доводы.

Отличнейшая книга. То, чего по-настоящему не хватает на книжном рынке. Не узконаправленный научный труд для филологов, а популярное, всем понятное литературоведение.
Это же вообще признак хорошего учителя - рассказать просто и увлекательно о сложном.
Я, слушая "Хаос и симметрию", исписала два листа заметками - новые неведомые факты, то, что теперь хочется прочитать (хотя большая часть прочитана все же), то, что я теперь бы перечитала, какие-то особо удачные высказывания о любимом...
Общее впечатление: словно ты обсудил книги с умным и приятным собеседником. Где-то соглашаешься, где-то нет, где-то ты вообще белый лист и хочешь изучить вопрос получше, где-то и просто проходишь мимо, но в целом это здорово, полезно и ужасно приятно читать.
Здорово написано о Елизарове, которого я полюбила после "Земли" неземной любовью и буду читать дальше. Из нечитанного, но после книги обязательно: "Бесплодная земля" Элиота, Александр Жолковский, рассказы Сэлинджера, и Вирджиния Вулф (это вообще позор, я читала только "Орладно").
Список всех произведений, о которых идет речь, есть в оглавлении. Классики-англичане, классики-американцы (такие... модернисты, ставшие уже классикой) и современные российские авторы.

Мне нравятся книги и лекции по литературоведению, я с удовольствием читаю популярную рекомендательную критику. Двадцать одна глава в книге Андрея Аствацатурова - это рассказ о двадцати книгах, раскрывающий художественные приемы авторов. Поскольку Андрей специализируется на зарубежной литературе, то и книги в основном зарубежные. К своему стыду, из этих 20 я читал всего 3 - Кентавра Апдайка, рассказы Сэлинджера, и Повелителя Мух Голдинга. Ну и про Кентервильское приведение Уальда смотрел мультик. Но наслаждаться книгой это не помешало. Отмечу одну деталь: и Быков и Аствацатуров в своих лекциях время от времени говорят о себе. Но у автора этой книги такие отступления мне кажутся не самолюбованием, а способом донести до аудитории некий месседж.

Культуре и потребителю нужны не писатели, не ученые, не политики, а те, кто себя таковыми изображает, кто удачно создает свой медийный образ. Именно репутация, а не результат труда (научное открытие, написанный роман, политическая реформа), приносит деньги. Тебе платят не за то, что ты художник, а за то, что ты старательно играешь роль художника.

Так действовали настоящие ученые-филологи во времена Джеймса. Так действуют многие из нас и сейчас, словно не замечая две фатальные ошибки. Первая заключается в том, что факты, к сожалению, невозможно изложить непредвзято. Отбирая нужные нам факты, выстраивая из них цепочку, а затем облекая их в слова, мы волей-неволей их интерпретируем и бессознательно выражаем себя, свою личность, свой интерес. А вторая ошибка – элементарная и еще более непростительная, достойная детей и подростков: здесь смешиваются искусство и действительность.

В своем дневнике Вулф часто задается вопросом, насущным для всего европейского модернизма: кто есть я? Я – это тот, кто совершает определенные поступки? Тот, кто в нужный момент произносит нужные слова? Или я – это кто-то другой? По-видимому, я – тот, кто чувствует и принимает свою изменчивость, свое физическое тело, тот, кто в состоянии жить своими непосредственными ощущениями.















