Книги в мире 2talkgirls
JullsGr
- 6 348 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Вынесенная в заглавие "Нормальная история"сама по себе может кое-что сказать человеку, знакомому с творчеством Сорокина. В смысле? Что есть еще порох в пороховницах; каким ты был, таким остался и Jeszcze Polska nie zginęła - кто читал "Норму", поймет, а остальным так с-ходу не объяснишь, Мне случилось прочесть ее первым нумером у Владимира Георгиевича и плеваться лет пятнадцать за тем. На реплики умных людей о том, что автор замечательный стилист, отвечая: "Ни-ког-да!" Пока не уговорили прочесть "Теллурию", а Сорокин был принят с той же безоговорочностью, с какой прежде отвергался. После перечитала все у него и теперь стараюсь не пропускать. когда что новое появляется.
Ждала фильма "Сорок н Трип", его премьеру обещали в прошлый четверг, скорее всего в культурных столицах кино и показали, но у нас нет. Зато очень кстати пришелся сборник эссе в формате аудиокниги, исполненной Иваном Литвиновым, которого давно и нежно люблю. Как было устоять. Удовольствие получила. Ну, столько, сколько потенциальной возможности его получения в книгу было изначально заложено. Не слишком много.
Тут дело в том, что эссеистика часто воспринимается в двух ипостасях: как юмористический жанр, своего рода аналог стенд-апа для умных или в качестве возможности для писателя, уже многого достигшего, поболтать на отвлеченные темы, не заморачиваясь сюжетом и чем там еще нужно быть любезным народу. Сорокинские эссе второго типа. Много воспоминаний, достаточно рассуждений о том-о сем, словно бы выросших из случайно брошенного на какой-то предмет взгляда: "О, вода, а вот напишу-ка я о воде" (а не взять ли нам, господа по хлысту, постегать прохожих на мосту).
Когда за дело берется мастер, плохо не может быть по определению, когда два мастера (озвучивает Литвинов, не забыли?) - можно брать, не сумлеваясь. Но мне довелось много чего, слаще морковки, пробовать. А в мире, где существует "Обыкновенный читатель" Вирджинии Вулф, прочая эссеистика невольно будет сравниваться, ничего странного. что тексты не дотягивающие до заданной планки глубиной мысли и совершенством исполнения, будут отбраковываться.
Так-то да, приятный сборник и достойная альтернатива походу в кино.

"Нормальная история" - сборник эссе, написанных Владимиром Сорокиным в 2010-е годы. Здесь есть воспоминания о детстве и юности, впечатления о странах (например, о мусоре в Японии, который не так-то просто выбросить), размышления о России, её литературоцентричности и наполненности гротеском. А еще воспоминания о писателях и художниках, связанных с русским андеграундом.
Название сборнику дала статья, которая рассказывает об истории создания одного из самых известных романов Сорокина - "Норме".
"Норму" я очень люблю, она прекрасна, восхитительна и гениальна. А Сорокин - один из лучших современных российских писателей.

Оставшись в некоторых эссе верен себе (никто кроме Сорокина всю метафизику России одним азбацем передать не способен ) в других просто по-чеховски классно демонстрирует способность описать ту же пресловутую пепельницу.
Чего вот никак не ожидал в одном флаконе – Сорокин и воспоминания.
Да, конечно , время не стоит на месте но , как-то всё же не совмещались эти два понятия у меня в голове.
Самое главное : мне кажется , эти эссе писал человек довольный тем, как состоялась его жизнь. Вот есть во всех них какое-то общее сквозное настроение внутреннего комфорта.
Но это дело вкуса, и «попадания в тональность» , разумеется . Кому-то просто «не зайдет».
А государственникам и скрепоносцам так и вообще лучше не читать, дабы потом зубы скрипом не истирать . ))

Завтрак. Мы сами выбираем его. Обед или ужин во многом выбирают нас: обстоятельства места и времени, сотрапезники, юбилеи, праздники, алкоголь.
Всё-таки навязать человеку органически чуждый ему завтрак сложнее, чем ужин. В завтраке скрывается личный код индивидуума, его первое высказывание на тему начавшегося дня, первый акт потребления мира внешнего, первое активное вмешательство в окружающую реальность.

Восьмидесятые – это такая вполне себе сюрреалистическая метаморфоза, когда жестко неподвижное время-пространство вдруг размягчается и начинает тянуться, как резина, и растяжению этому не видно предела вплоть до самого разрыва. Семидесятые – это состояние. Восьмидесятые – это процесс.

Грубость в общении с детьми считалась социалистической нормой. “Не надо сюсюкать с ребенком!” – наставляли советские воспитательницы молодых мам. Окрик и подзатыльник неизменно висели над детскими головами. Школьные учителя от ярости впадали в истерики, топали ногами, захлебывались слюной. Дома было не лучше.
– Мне опять краснеть за тебя на родительском собрании?! – пучил глаза побагровевший отец.
Советский ребенок был всегда виноват. Нам всегда приходилось оправдываться.
















Другие издания

