
Белым-бело
Virna
- 2 611 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Хоть книга и построена как классический заокеанский научпоп, с шутками, прибаутками и сентиментальными вставками, но сплавил автор всё это с текущим cutting edge науки качественно, читается с большим интересом. В начале автор сам весело признается, что книга выросла из одной-единственной удачной статьи про мошонку млекопитающих, а дальше его подхватили под белы рученьки издатели и заставили писать про все остальное. Поэтому про мошонку скорее занятно (сколько, оказывается, из-за ее происхождения сломано копий), а про остальное более выдержано.
В какой-то момент кажется, что автор просто собирает экспонаты для паноптикума, но потом повествование находит русло, рассказ об особенностях и о происхождении особенностей выстраивается в размеренное действие, которое несет нас от образования специфического сустава челюсти к молоку и его происхождению, а потом к мозгу, органам чувств, теплокровности и так далее. Автор намеренно не выстраивает иерархии, он придерживается современного взгляда, что органы развивались все сразу, без решительных прорывов, полагаясь на положительную обратную связь.
Мне было крайне интересно читать про то, что теперь человека и млекопитающих старательно низвергают с пьедестала. Мол, не совершеннее они ни в чем, просто один из вариантов, да к тому же постоянная температура тела – безумно энергозатратная вещь, потребляем слишком много. Вот и старые эксперименты с когнитивными способностями рептилий были сделаны кривыми руками, а так они отлично соображают, да и птицы недаром продвинутые со своим мозгом и теплой кровью, они, мол, тоже, несмотря на иную структуру мозга, мало в чем отстают от млекопитающих. Да и млекопитающие все равны, сумчатые ничем не хуже плацентарных. Расцветай сто цветов.
Такой уравнительный подход, тем не менее, сочетается с подчеркнутым, культивируемым даже пиететом к Дарвину. Тут и восхищение его схемой из записных книжек, где он пытался наметить филогенетическое древо, и прогулка по местам его боевой славы, и рассказ о его детях, кабинете и прочих личных признаках, которые, мол, позволили сделать прорыв. Это всё местами удивительно похоже на канувшую в Лету советскую лениниану, такое же внимание к деталям, рождающим гения.













