По сравнению с «Московской телефонной книжкой» из той же серии эта получше. Опечаток меньше, бумага тоньше и нежнее, шрифт изящнее. Название на этот раз не обманывает: весь текст – воспоминания о людях и местах, ленинградские телефоны которых были в записной книжке Шварца. Что-то из этого уже встречалось в «Позвонках минувших дней», но есть и много новых записей. Как обычно, люди для Шварца интереснее событий. Можно даже сказать, что люди и были для него событиями. Загадками. Иной раз страшными – вроде дома на отшибе с заколоченными ставнями. Иногда странными чужаками. Или просто чужаками. Свою физиономию в воспоминаниях Шварца имеют даже советские учреждения (книжная лавка Литфонда, союз писателей, издательства, театры). В человеке его, как всегда, интересует – «ремесленник или интуит?», «искренний или скрытый?», «если скрытый, то что скрывает – злость, трусость, уязвимость?». Как обычно, не любит (и не скрывает этого) людей агрессивных, которые используют свою злость, чтобы унижать. Но уважает силу и злость к литературной работе. Такому человеку он (с оговорками) может простить многое. Вне суда и оценки для Шварца близкие люди (родные и немногочисленные друзья). К ним он относился с каким-то суеверным пиететом.
Кстати, примечательно ещё и то, что Шварц был человеком – как бы покороче выразиться – суеверно-религиозным (но верующим я бы его, пожалуй, не назвала), чего он в своих воспоминаниях не скрывает, но и не выпячивает.
О чём эта книга – эпохе или самом Шварце? Автора здесь больше – оценка людей, событий, оценка оценки… Рефлексия, самокопание… С его глубоким внутренним расколом иная форма рассказа была бы, наверно, невозможной. В душе этого скрытного человека с репутацией затейника и весельчака была какая-то трещина, надлом. Шварц знал, что такая трещина есть и у многих других, только никто про такое не станет рассказывать, такое принято скрывать. Как живут другие с такой же уязвлённой душой, как у него – вот что его особенно интересовало.
Странный, грустный человек. Не считал себя писателем, не считал своим коньком мышление и анализ, но создавал удивительно глубокие философские вещи, которые ставят, читают и сегодня. А многие из тех, кому он завидовал и кого считал выше себя – кто их помнит, кроме историков?
P.S.: если бы Шварц почитал здесь рецензии на его произведения, он бы не поверил ни единому слову и решил, что хвалят, потому что конъюнктура такая, а не потому что нравится. А вот отрицательным поверил бы… ̅ \\\(0⁔0)⁄ ̅
3 понравилось
