Добьёмся мы освобожденья своею собственной рукой
Fischia il vento e infuria la bufera, scarpe rotte e pur bisogna andar a conquistare la rossa primavera dove sorge il sol dell’avvenir.
'Fischia il vento', слова Феличе Кашоне (1943), музыка Матвея Блантера (1938)
На Площади трех мучеников в Римини, названной в честь казненных здесь нацистами в 1944 году партизан, есть книжный магазин. Летом 2014 года, когда мир в очередной раз летел в трубу (тогда я из-за этого еще дергался, теперь как-то попривык), я в этом магазине купил несколько детских книг (дочке было всего десять месяцев, итальянцы восхищались ее белыми волосами и тому, как она делает первые шаги). И эту купил, не удержался, очень уж созвучным мне показалось – купить книгу о партизанах на площади, названной в честь партизан. И если во всей этой истории с самоизоляцией есть какой-то плюс, то он состоит в том, что я наконец-то прочитал эту книгу.
Она впервые вышла в 1966, автор сам был партизаном, поэтому это вовсе не сухой отчет и не беспристрастное академическое исследование. Однако автор умен и образован, умеет переключать регистры, рассказывая то о стратегическом уровне, то о тактическом, на уровне отдельных отрядов. Его страстность, его увлеченность, его грусть придают книге колорита и яркости, поэтому стоит сказать спасибо издательству Фельтринелли (тому самому, из истории с «Доктором Живаго») за переиздание, оказавшееся в нужное время в нужном месте. К тому же я почти ничего не знал толком про итальянских партизан, поэтому книга была крайне интересной и с точки зрения простого изложения фактов.
Автор начинает с государственного переворота сентября 1943 года, когда король Италии заключил мир с Союзниками, выставив Муссолини на обочину. В последовавшем хаосе армия фашистского режима буквально растворилась, немцы же, почувствовавшие себя преданными, оккупировали Италию. Затем немцам удалось реквизировать Муссолини, которого отвезли к Гитлеру. Тот его гальванизировал, и этой зарядки хватило живому трупу аж до конца апреля 1945-го. Но параллельно все те, кто двадцать лет ждал, что фашистский режим оступится, перешли к действиям. Автор описывает становление первых партизанских отрядов как встречу старого эмигрантского антифашизма (внутренний был вполне успешно ликвидирован службами безопасности) с новым, с разочарованными молодыми людьми. Встреча не была простой, естественно.
Бокка воевал в отрядах джиэлистов (милая итальянская привычка создавать существительные из акронимов, умеренное левое движение называлось Giustizia e Libertà), и это важно. Он признает, что главной силой в вооружённом сопротивлении нацистам и новым, республиканским фашистам (на оккупированных немцами территориях Италии была создана марионеточная республика во главе с Муссолини) были коммунисты, вооруженные отряды которых назывались гарибальдийскими (умелая работа пропагандистов, кто-то выбрал имя очень верно), но он постоянно и довольно мелочно критикует их. Схема обычно такова – они крутые, тут удачная операция, там, но их церковь-партия, их постоянное желание перейти к следующей фазе после разгрома нацистов и фашистов, ужас-ужас.
Но все же главная отличительная черта итальянского вооруженного сопротивления состоит в том, что различным партиям удалось договориться. Они вели не разные войны, а одну войну против фашистов и нацистов, под эгидой Комитета национального освобождения. Это было сложное сосуществование, все довольно рано стали думать о послевоенной поре, о министерских портфелях и прочем, однако это не разрушило единства действия, удивительно, несмотря на многочисленные моменты, когда разрыв казался неминуем. Например, когда СССР взял да и признал в качестве законного правительства Италии не этот самый комитет, куда входила КПИ, а королевское правительство, пребывавшее под крылом освободивших юг Италии союзников. Сталин отправил Тольятти на юг, где он стал министром в новом королевском правительстве, а коммунистам в горах на севере, в гарибальдийских отрядах, сказали, что так надо, что с королем разберемся как-нибудь потом. В такие моменты явно проявлялась манера товарища Сталина рисковать как можно меньше. Это, вероятно, приносило свои плоды в других областях, но часто выглядело как минимум спорно. Так и здесь, Сталин явно недооценил потенциал вооруженного сопротивления и поставил не на ту лошадь – дни королевского режима в Италии все же были сочтены, может стоило рискнуть? Хотя, как показывает опыт греческих партизан (о котором итальянские партизаны были прекрасно осведомлены), шансы все же были ускользающе малы.
Но даже после "салернского поворота" вооруженный союз акционистов, социалистов, христианских демократов и коммунистов (и это не все участники комитета) устоял. Эксцессы были, в друг друга иногда стреляли, но это ни разу не привело к спирали насилия и распаду коалиции против фашистов и нацистов.
Впечатлил меня и рассказ о крупной забастовке, организованной в городах севера Италии подпольными органам КПИ в условиях нацистской оккупации. Нацисты настолько удивились происходящему, что даже не сразу начали убивать направо и налево. В целом, они довольно продолжительное время просто грабили Италию, бывшего союзника, не ведя при этом знакомую нам по Восточному фронту террористическую политику. Но разрастание партизанского движения привело к тому же результату, что и на оккупированных территориях СССР – описания автора, когда он говорит о массовых казнях, сжиганиях людей в зданиях, повешениях, убийствах заложников, женщин и детей, мало отличаются от того, что нацисты делали у нас.
На этом фоне было интересно читать про фашистов, которые сначала растерялись, потом, после похищения и возвращения Муссолини, воспрянули духом, создали республику (т.е. ликвидировали королевскую власть, что они не решились сделать за все двадцать с лишним лет режима), пытались продавить законы о свободе прессы (для привлечения симпатий) и социализации крупных производств (чтобы отвлечь рабочих симулякром социализма). Немцы сначала офигели от невиданной активности, но потом поняли, что по большому счету это все треск, и успокоились. Союзники наступали, территория марионеточного государства съеживалась, а на границе с Рейхом немцы и вовсе решили часть территории аннексировать, так что довольно скоро самые ярые фашисты поняли, что они лишь придаток Германии, а не самостоятельный игрок. Но автор не может не чувствовать некоторого уважения к тем, кто пошел в новые фашистские боевые единицы, прекрасно понимая, что дело проиграно, к тем, кто пошел из одного лишь неверно понятого чувства долга перед союзником, из ненависти к террористам. Автор пусть чувствует, но мы, пожалуй, не будем. Но мне все же любопытно - как жил Муссолини эти месяцы, каким было его выморочное существование?
Сам ход гражданской войны на севере Италии довольно здорово описан Эко в «Маятнике Фуко» - весной и летом отряды росли, в горы шли люди, спасавшиеся от призыва в фашистские вооруженные формирования и отправки в Германию на работы, зимой голод и карательные операции гнали многих назад домой. Собственно, цикл успел повториться несколько раз с ранней осени 1943 по конец апреля 1945-го.
Партизаны несколько раз создавали небольшие республики на освобожденных территориях. Их существование до боли напоминает существование современных сепаратистских республик – поиски признания, попытки вести торговлю (в случае Италии – с нейтральной Швейцарией), постоянная война на словах со стороны официального фашистского режима, который называл эти республики террористическими организациями. Для борьбы с ними фашистское государство прибегло к тому же методу, что и одна наша соседняя страна – добровольные батальоны разной степени мерзости (если верить автору) довольно быстро стали основной боевой силой Муссолини, тогда как новая армия, созданная немцами, боевой дух так и не обрела. Правда, все республики лета 1944 были сметены операциями по зачистке, проведенными немцами и фашистами.
Воображение мое поразили гапписты (G.A.P., Gruppo di Azione Patriottica), члены городских террористических групп (в основном это были коммунисты, и многие из них, в свою очередь, были ветеранами войны в Испании), которые взрывали фашистов и нацистов, стреляли в чиновников режима. Полиция и добробаты охотились на них, в основном в рабочих кварталах, поэтому попытки захвата и задержания часто выливались в настоящие бои. К осени 1944 попытки эти все чаще стали оканчиваться победой городских партизан. Понятно теперь, откуда черпали вдохновение всякие «Красные бригады» 70-х.
Бокка несколько раз упоминает о целых подразделениях партизан, составленных из советских граждан, бывших военнопленных. Как-то сложилась их судьба?
Автор, не скупясь на выражения, бодается с французами-голлистами, которые под шумок хотели отжать часть территорий на западной границе Италии, а также кроет на чем свет стоит югославов, которые отчаянно пытались прибрать к своим рукам Триест. В последнем случае он не упускает возможность и подтрунивает над коммунистами, которые разрывались между желанием сохранить территорию для Италии и солидарностью с войсками Тито (ситуация в Венеции-Джулии, судя по всему, была как во многих таких местах – города итальянские, сельская местность славянская). По этому поводу всегда пытался понять – есть ли в прозвище, данном югославами итальянцам («жабари»), негативный оттенок.
Любые партизаны довольно быстро вошли в контакт с Союзниками. Последние сначала тоже, как и товарищ Сталин, не особо верили в возможности сопротивления и вяло помогали всем, кроме коммунистов. Коммунистам не помогали вообще. Однако со сменой стратегического руководства на итальянском фронте, с переходом полномочий к американцам (в 1944), сопротивление в горах стало получать столько всего, что довольно скоро стало куда богаче, чем фашисты и отчасти немцы, обладая огромным арсеналом и запасами еды. Американцы заваливали партизан поставками для того, чтобы потом вынудить партизан служить своим целям, в которых, собственно, ничего плохого не было – с переходом Союзников в наступление партизаны должны были не давать нацифашистам покоя, штурмовать небольшие гарнизоны, перерезать коммуникации, в целом вредить как можно больше.
Партизаны же всех мастей мечтали о том, чтобы освободить северную Италию своими силами. Поэтому их задачей было взять крупные города под свой контроль до прихода союзников. Это им в целом удалось, поэтому теперь Италия празднует 25 апреля освобождение, принесенное в том числе и своими. Давайте же закончим этот рассказ там, где мы его начали, и послушаем ‘Bella ciao’, исполненную на Площади трех мучеников 25 апреля этого года, в закрытом на карантин Римини.
P.S. Для создания более глубокой атмосферы можно также послушать мелодичнейшую ‘Siamo ribelli della montagna’ и посмотреть отрывок из фильма «Здравствуй, ночь» о тех самых «Красных бригадах», где на свадьбе колоритно поют ‘Fischia il vento’ на мотив нашей «Катюши».
P.P.S. Бокка хоть и критикует коммунистов, но часто пишет о них такие вещи, что почему-то трогают меня. Так, когда он ругает гарибальдицев за то, что они принимали поставки от Союзников, а сами писали в городах, которые освободили партизаны и в которые вот-вот должны были прийти американцы (англичане, новозеландцы, поляки) на видном месте «Да здравствует Красная Армия!» или «Да здравствует Сталин!», я вижу здесь не лицемерие, а ощущение скорого поражения, ощущение, что их руками загребают жар.
P.P.P.S. В книге есть небольшой раздел про Краснова и его казаков. Про эту часть эпопеи кубанцев и донцов на службе Гитлеру я не слышал. Все эти мечты о новой земле в Италии, участие в зачистках, жесть. Итальянцы, если верить Бокка, называли их монголами.
43 понравилось
