Зарубежная классика, давно собираюсь прочитать
Anastasia246
- 1 251 книга

Ваша оценка
Ваша оценка
Если эту пьесу читать без комментариев, впечатление она производит странное. Что-то они там все ругаются, обзываются, за ножи хватаются, с пол оборота заводятся, темпераментно кипят. Стоишь в сторонке, недоумеваешь. Что вообще происходит? Где сюжет, смысловая нагрузка, выводы? Хотя бы юмор...
Это говорит, кстати, не местный персонаж, не из Кьоджа. Я его понимаю. Тоже слегка обалдела от бессмысленной буйности происходящего.
Хотя была предупреждена в предисловии, что это экспериментальная комедия Гольдони - грубая, народная, созданная им специально для самой простой публики, которая тоже ходила в театры, ибо билеты стоили очень-очень дёшево. Рыбакам о рыбаках.
Пьеса была популярна в Италии, но автор таки получил пару "тумаков" от недовольных обывателей Кьоджа. Если нравы у них такие же, как у персонажей пьесы, удивляет, что не схлопотал больше. Даже аббат какой-то возмутился "сатирической писаниной". Но Перепалками восхищались Гёте, Вагнер; её много раз ставили на сцене и великие актёры стремились получить эти грубые, сомнительные роли ;)
Только Гоцци обозвал пьесу "пошлым и плебейским фарсом". С Гоцци не соглашусь, но в чём соль этой вещи я не поняла. Если честно, она просто никакая. Однако я могу представить, что на сцене она заиграет. Если в одной из ролей будет Софи Лорен. И еще четыре итальянки))) Красивый, бурный, крикливый, яркий вихрь - туда-сюда, взрывы, вспышки, вопли. Что происходит, чёрт его знает, но полыхает восхитительно.

Начиналось почти как у Пушкина. Три девицы за окном пряли и говорили о девичьем. Потом к ним входит... царь, нет, молодой рыбак Тони Тоффоло. Он даже не настоящий рыбак, а так, на подхвате по месту грузы перевозить. Настоящие - они в море жизнью рискуют. А девицы те, что под окном кружева плетут - их жены, сестры и золовки. Пока мужчины бороздят морские просторы, женщины ведут хозяйство и зарабатывают деньги рукоделием. Городок Кьеджо маленький, все состоят в близком или дальнем родстве или кумовстве. Каждый год море забирает рыбаков, и каждый неженатик ценится на вес золота. Девушки-красавицы замуж все хотят! Но мы отвлеклись...
Тоффоло влюблён в Кекку, младшую из девушек. Только если кто не знает, но всегда рядом с любящими рыскают Зависть и Ревность. Потому как жалко, когда кто другой, а не ты своё счастье находит. Кекка по глупости и молодости отталкивает Тони, а тому только и надо, что в два шага улицу перейти, да присесть рядом с чужой невестой Лучеттой.
Потом слово за словом. Вот уже и любящие терпеть друга не могут. Кекка слышать не хочет о Тони, Лучетта о Тита-Нане, своем женихе. Тито ревнует Лучетту, старшее поколение тоже ругается кто кому что не так сказал. И тут вернувшиеся с моря рыбаки увидели своего обидчика Тони!
Дело доходит до драки, ножей и камней. Чуть ли не до уголовщины. Тони ведет себя как нашкодивший ребенок при виде ремня, и бежит жаловаться в суд. Хотя нечего было приставать к чужим невестам, в городе полно свободных девиц на выданье. Да и не особенно нужна ему была Лучетта, он ее кукурузой угостил при все народе, чтобы позлить Кекку.
И вот на сцену выходит венецианский суд. Пожалуй, это одна из самых смешных частей пьесы. Допрос замешаных в дело девиц и матрон очень комичен. Однако Исидоро, помощник судьи, хоть и бабник, но работу свою знает, и приводит все к мировой.
Да здравствует наш суд! Самый справедливый суд в мире( К сожалению, не знаем, как это будет по-итальянски).
В конце все помирились и поженились.
Пьеса явно аппелирует к простому народу, и была написана Гольдони для той части зрителей, которую остальные драматурги забывали. «Справедливость требовала доставить удовольствие этому сорту людей, — говорит Гольдони, — которые платили наравне со знатными и богатыми, и показать их в комедиях, в которых они узнали бы свои нравы и недостатки, и да будет позволено мне сказать — свои добродетели».

Орсетта. Ишь ты, напасть какая! Вам и годы знать нужно?
Исидоро. Да, синьора, и годы тоже.
Орсетта. А записывать будете?
Исидоро. И запишу.
Орсетта. Ну, так пишите... Девятнадцать.
Исидоро. Поклянитесь, что сказали правду.
Орсетта. Нужно поклясться?
Исидоро. Да, что сказали правду.
Орсетта. Ну, если нужно клясться, то мне, по-настоящему, двадцать четыре.
Исидоро. Да я вовсе не требую, чтобы вы клялись насчет возраста. Какая женщина может дать такую клятву? Я требую клятвы, что все сказанное вами на допросе — правда.
Орсетта. Ах, вот что! Ну, клянусь!

Лучетта. Ведь вот не хотела говорить, а удержаться сил не было. Слова так в рот и лезли. Я пробовала их глотать, чуть не подавилась. В одно ухо слышу: «молчи», в другое слышу: «говори». Я заткнула ухо с молчком и открыла ухо с говорком и тут уж досыта и наговорилась.














Другие издания
